— Готово, — сообщил он через минуту. — Повезло тебе, парень. Укус оказался неглубоким.

— Спасибо, Петр Трофимыч, — с чувством сказал Генка.

— На здоровье.

— А я правда мог стать вампиром? — Теперь, когда все было позади, Самокатову с трудом в это верилось.

— Мог, — кивнул Гвоздь.

Генка на минуту вообразил себя вампиром. С выпученными глазами, зеленым лицом и двумя клыками, торчащими изо рта. От этой картинки ему стало худо.

— Возьми себя в руки, Гена, — похлопал майор Генку по щекам.

Самокатов взял себя в руки.

— А на будущее запомни, — наставительно произнес Гвоздь. — Кто не защищается — тот погибает. Всегда надо смело вступать в борьбу.

— Ну а как с вампиром бороться?

— Очень просто. Если видишь, что он хочет тебя укусить, кусай его первым. Тогда он потеряет всю свою силу. Уразумел?

— Ага.

В это время вернулся запыхавшийся Кипятков.

— Ушла, — досадливо морщась, сообщил он.

Гвоздь покосился на дымящийся автомат в руках капитана.

— А зачем ты в нее палил, Жора?

— Да достала меня эта нечисть, товарищ майор! — возмутился Кипятков. — Позавчера оборотни, вчера упыри, сегодня вампирша…

— Не кипятись, Кипятков, — спокойно сказал Гвоздь. — В нашем деле надо иметь стальные нервы. Уразумел?

— Так точно!

— И впредь казенные патроны попусту не трать.

— Слушаюсь!

— А что, вампиров пули не берут? — спросил Самокатов.

— Берут, но только серебряные, — пояснил Гвоздь. — А еще их можно вот этим отпугнуть. — Он помахал крестом.

— Да, я видел. Ее будто током шарахнуло.

— Током и шарахнуло, — усмехнулся майор. — Крест-то под напряжением.

— А как же вас не… — начал Генка.

Гвоздь опередил Генкин вопрос.

— Ручка изолирована, — показал он на прорезиненную часть креста.

— Товарищ майор, — вмешался Кипятков. — Разрешите вызвать спецгруппу. Пусть прочешут чердаки и подвалы в ближайших домах.

— Бесполезно, капитан.

— Почему? Она не могла далеко уйти. Вы же сами говорили: вампиры не выносят дневного света.

— Вампиры — не выносят, — подтвердил Гвоздь, — а вампирши выносят. Они даже на пляже могут загорать.

— О! — вспомнил Самокатов. — Нестерова мне по телефону сказала, что с Волкова кладбища придет. Может, ее там поискать?

— Тоже бесполезно. — Майор задымил папиросой. — Она ведь не дура. И отлично понимает, что мы первым делом проверим ее могилу… В общем, упустили мы твою училку.

Генка осторожно дотронулся до укуса на шее.

— Хороша училка…

— А знаешь, парень, кто она на самом деле? — спросил Гвоздь.

— Как — кто? Вампирша.

— Это сейчас она вампирша. А при жизни Екатерину Нестерову прозвали Мертвая Петля… — Затянувшись пару раз, майор начал рассказывать: — Когда ты мне сообщил, что Купоросов называл Нестерову Петлей, я сразу вспомнил одно старое уголовное дело. В двадцатых годах прошлого века в тогдашнем Ленинграде орудовал серийный убийца. Он душил свои жертвы веревкой. Уголовный розыск с ног сбился, разыскивая маньяка. А оказалось, что это был не маньяк, а маньячка. Молодая женщина по имени Екатерина Нестерова. Законы тогда были суровые — не то что теперь, и Нестерову расстреляли…

— Вы хотите сказать, что та Нестерова и эта — одно лицо? — прервал майора Генка.

— Так точно. Она — выходец с того света. Кто-то ее оттуда вернул, наделил соответствующими знаниями и отправил в твою школу… — Гвоздь выпустил в потолок струю дыма. — Догадываешься, зачем?

— Чтоб меня убить, да?

— Так точно. А затем использовать твое сердце в магическом ритуале… — повторил майор свою утреннюю версию.

Самокатов уже начинал привыкать к мысли, что ему грозит смертельная опасность. Поэтому довольно спокойно продолжал разговор:

— А что, если и Купоросов — выходец с того света?

— Соображаешь, парень. А он знаешь кем был при жизни?..

— Тоже, наверное, каким-нибудь маньяком.

— Не угадал. Всего-навсего карманником.

— А почему тогда у него прозвище — Бритва? Я думал, он бритвой орудовал.

— Орудовал. Резал карманы и сумочки…

— В двадцатых годах?

— Не-е-т. Этот жил намного раньше Нестеровой. Еще в девятнадцатом веке. После отбытия срока он, как сейчас говорят, «завязал». Поступил в университет, закончил его с отличием и пошел работать в гимназию. Но недолго ему пришлось преподавать. Однажды после бани Купоросов простудился и умер…