– Кто это? – проследив за его взглядом, спросил Гущин.

Похоже, вопрос его прозвучал искренне… Впрочем, если бы Махор хотел его завербовать, он бы сам с ним разговаривать не стал.

– Ну, ты даешь! Таких людей в лицо надо знать. Махор это.

– Ничего себе!

Гущин разволновался так, что лицо пошло пятнами. Богдан тоже чувствовал себя не в своей тарелке, но нервы не шалят. И рука не дрожит – он мысленно прикидывал расстояние до пистолета.

Махор шел прямо к операм. Лицо пресное, ничего не выражающее, взгляд спокойный, но чувствовалась в нем внутренняя мощь. Ничего не говоря, Махор подсел к операм и посмотрел на Городового. Взгляд его потяжелел.

– Паша, ты ничего не попутал? – усмехнулся Богдан.

Как ни крути, а Махор – большая величина не только в криминальном мире. Сам городской глава с ним, что называется, на «вы» и шепотом. Поэтому непросто было изобразить небрежность, с которой обратился к нему Богдан. Голос мог запросто дать фальшивую ноту, уличив его как минимум в неискренности, а как максимум – в страхе перед вором. Но дело в том, что Богдан ничего не изображал. Махор производил на него впечатление, но страх не внушал. Поэтому и голос его звучал непринужденно.

– А может, ты по лагерной столовке соскучился? Так ты скажи, есть варианты.

– Я скажу, командир. Есть у меня к тебе одна тема.

Похоже, Махору не понравилась столь небрежная манера, с какой обратился к нему Богдан. Но он попытался это скрыть.

– Давай. Только недолго: борщ остывает.

– Я хотел бы с глазу на глаз. – Махор выразительно глянул на Гущина.

Богдан все понял, но выгонять Рому не стал. Как бы он ни относился к своему несостоявшемуся напарнику, помыкать им в угоду вору он не будет. Однако Гущин сам пересел за другой стол, чем записал еще один минус в свой актив.

– Я слышал, ты тут большой шухер заварил, – как бы невзначай сказал вор.

Его «быки» тоже отвалились в сторону, сели за дальний стол. Но взгляд от своего босса не отводят.

– Я?.. Я всего лишь опер. Что мне говорят, то и делаю.

– Ты не опер. Ты головная боль. – Судя по звучанию голоса, Махор сказал это как бы в шутку. Но взгляд у него серьезный, строгий. – И я знаю, что ты всю эту кашу заварил.

– Ну, знаешь, и отлично.

– Надо прекращать эту бодягу.

– С чего это вдруг?

– Мы бы могли договориться, – глянув по сторонам, заговорщицким тоном сказал Махор.

– Если это мне будет выгодно, то почему бы и нет…

– И в чем выгода?

– Ну, не в деньгах, это точно.

– А почему бы и нет?

– Можно я не буду объяснять? – усмехнулся Богдан.

– Если не деньги, какая тебе нужна выгода?

– Джунгли ваши уголовные прочистили, в этом выгода. Сорняков меньше стало, дышать легче… Только вот не удалось выяснить, кто в прошлом году ювелирку на Советской взял. Осенью, в октябре…

– И что, из-за этого сыр-бор?

– Нет, конечно. Но хотелось бы узнать.

– Думаешь, я могу тебе в этом помочь? – удивился Махор.

– Нет, ты же в законе; на тебя косяк ляжет, если ты ментам поможешь.

– Так в чем же дело?

– В шляпе. Я знаю, кто ювелирку взял.

– Ну, флаг тебе в руки.

– Это залетная братва учудила. Дело сделали, а с тобой не поделились. Тебе что, все равно?.. Нет, я не твоя воровская совесть, Махор. Я на это не претендую, так что можешь не отвечать.

– Да нет, командир, в таких делах «все равно» – не ответ. В таких делах разбираться надо.

– Тогда слушай. Эти люди на Быхалова работают. Ты его знаешь. У тебя к его бизнесу, скажем так, особое отношение…

– Ну и? – после долгой паузы подстегнул Богдана Махор.

– Неосторожно эти ребята поступили. Не надо им было ювелирку брать. Вроде бы все грамотно сделали, а след остался. По этому следу мы и вышли на них. Более того, мы узнали, чем эти ребята еще занимаются. На Быхалова работают. Костылина убили…

– Костылина? – нахмурил брови Махор.

– Ну да. Треугольник такой сложился – деньги, Быхалов и Костылин. Третий оказался лишним. Один заказал другого… В общем, все как обычно.

– А может, Костылин сам первый заказал Быхалова?

– Я не знаю, кто кого там заказал. Я знаю, что Костылина убил Вяткин, человек Быхалова. Железобетонных доказательств у меня нет, поэтому Вяткина пришлось отпустить. А он должен сесть. И за Костылина должен ответить, и за другого человека, которого убил, скажем так, мимоходом…