– Значит, хочешь Вяткина этого посадить?

– И хочу. И должен.

– А при чем здесь ювелирка?

– У Вяткина подельники есть. Они обязаны сознаться в том, что взяли ювелирку на Советской.

– И всё?

– Нет. Хочу, чтобы Вяток сознался в том, что он убил Костылина.

– В этом я тебе помочь не смогу, – покачал головой Махор.

– Ну, не сможешь, и не надо. Ты с подельниками Вяткина разберись. Спроси, почему они мимо тебя прошли, в общак за скок-наскок не проплатили…

Махор думал недолго.

– Закошмарить этих чертей хочешь? – с насмешкой, но вовсе не пренебрежительно спросил он.

– Ну да, чтобы жизнь медом не казалась. Но только чтобы без летального исхода.

– Это понятно. Мы их закошмарим, ты их расколешь.

– Надеюсь на это.

– Вдруг они на Вяткина покажут, да?

– Было бы неплохо… За Вяткина пацан один страдает. Вены себе в СИЗО вскрыл, потом сбежал по глупости. Никого не подставлял. Ищут его. Найдут, могут и зашибить ненароком. А пацан ни в чем не виноват. Не хочу, чтобы он страдал…

– Ты мент, тебе видней… Знаешь, лейтенант, я бы тебя лесом послал. Но ты реальный мент. Я знаю, тебе Быхалов машину новую предлагал… Мог бы и взять. Ты в самом деле его шкуру спас. И деньги тоже… Но ты упрямый. Уважаю… К тому же с тюменскими мне помог…

– Я тебе ничем не помогал, Махор. И тебе мне помогать не надо. Просто сделай то, о чем я прошу.

– Обещать не обещаю.

– Аналогично.

– Ну, тогда бывай, лейтенант.

Махор неторопливо поднялся, глянул на Богдана с иронией человека, уверенного в себе, но признающего силу других. Руку на прощание подавать, разумеется, не стал.

Гущин вернулся за стол только после того, как Махор вышел из столовой.

– Что хотел? – с плохо разыгранной небрежностью спросил он.

– Угадай.

– Ну, какие-то дела?

– А какие у меня могут быть дела с вором?

– Баш на баш.

– Разве что так… Облавы его достали. За своих просил. Значит, не зря мы с тобой работали, Рома.

– Э-э… Ну, да, не зря… И как, договорились?

– Я так понимаю, тебя не удивляет такой расклад? – удивленно повел бровью Городовой. – Законный вор, смотрящий по городу, приходит к рядовому оперу и просит прекратить ментовской беспредел. Я что, начальник ГУВД, чтобы меня об этом просить?

– Нет. Но ведь ты всю эту смуту затеял. По твоей инициативе все. Шумов это не скрывает…

– А Махор об этом откуда знает?

– Знает откуда-то, – развел руками Гущин.

– Рома, давай начистоту. Как-то не заладилось у нас с тобой. Ты строить меня пытался, потом эта история с Леной Хромцовой, рапорт Петухову, все такое… Я понимаю, тебе утвердиться надо было, потом Лена – баба красивая, к тому же не совсем порядочная в прошлом… Я все могу понять. Могу даже простить. Но никогда не прощу предательства. Так что если ты вдруг стучишь на меня, лучше сразу в этом признайся. Или просто переведись в другой город. Потому что, если я узнаю, если у меня будут неопровержимые доказательства… В общем, я тебе спуску не дам. Мстить не буду, просто накажу. По всей строгости ментовского закона. Мало не покажется. А на том свете добавят… Ты меня понял?

Богдан смотрел на Гущина без вызова, но с видом сильного человека, на стороне которого правда. Взгляд тяжелый, потому капитан и не выдержал…

– Богдан, может, ты думаешь, что я приходил к Лене после нашего с тобой разговора? – залебезил он.

– Я ей не сват и не брат, – продолжая давить на собеседника немигающим взглядом, пожал плечами Богдан. – Ну, приходил и приходил. Если она не жаловалась, значит, ее это устраивает…

– Но я к ней не ходил.

– Верю. Но разговор не о том…

– Да, но с этого ты ко мне заехал… Я, правда, пытался построить тебя. Думал, ты зеленый лейтенант. Потом понял, что это не так… Ты, вообще, молодец. С ворами и бандитами на «ты». Я знаю, они тебя боятся. И уважают… Я все понял, Богдан. Ты же видишь, я тебе палки в колеса не вставляю…

– Короче.

– Ну, я еще никому ничего не сказал, – поплыл Гущин.

– А кому и что ты должен был сказать?

– Да подъезжал тут один хмырь. Денег пообещал. – Капитан отвел взгляд в сторону.

– За что?

– Они думают, что ты не успокоишься, что будешь дальше по Костылину копать…

– Кто это они?

– Из фирмы «Петроль» подъезжали. Он там вроде зама по безопасности.

– Про Быхалова разговор шел?

– Нет.

Судя по его виду, Гущин уже пожалел, что ляпнул то, чего не следовало бы.

– Как зовут этого человека?

– Ну, он не назвался…

– Грицыхин его фамилия. Имя – Сергей, отчество – Борисович… Ты правильно сделал, Рома, что признался. Я бы все равно узнал…