Кстати, что означали намеки Баха по поводу Аркадия Валерьяновича? Он раскусил нашу игру? Только какое это имеет значение? После того, как мы с Бахом решили доверять друг другу?

Нормально, когда вопросов больше, чем ответов. Хуже, когда наоборот. Когда кажется, будто все уже знаешь. Но если преимущество остается за вопросами, вполне может поехать крыша. Вот как сейчас.

Поэтому лучше не перегружаться. Лучше следовать намеченному на сегодня плану, ни на что больше не отвлекаясь.

Я все же опробовал свой телефон – позвонил Ребровым и попросил их о встрече.

Я не следователь, сказал я, всего лишь адвокат, но без Оли моя защита не будет стоить и ломаного гроша. К тому же – жестокий цейтнот, в который мы попали, требует невозможного… И все объяснил по поводу неофициального характера нашего разговора. Это не допрос, не следствие, это просто наш приватный разговор. Они меня поняли, и мне было назначено на полвторого.

Должен сказать, что приятной для меня неожиданностью явилось то, что дома у Ребровых я встретил поджидавшего там меня Аркадия Валерьяновича. Это существенно облегчало мою задачу. По крайней мере, он мог избавить меня от долгих объяснений, сказав, что следует от меня ожидать в моем новом качестве.

Родители Оли были просто раздавлены обрушившимся на них новым горем. В тот раз она все-таки вернулась домой… Сейчас они уже не надеялись увидеть ее живой.

– Вчера до вас здесь уже был следователь из милиции, – сказал Лекарский. – Записал показания и тут же уехал. Надежды на него мало. Я рассказал о вас Елене Петровне и Льву Алексеевичу, – указал на Ребровых Лекарский, – как о человеке, искренне желающем им помочь. И способного это сделать. Объяснил, что ваше посещение не следует афишировать. Скажу сразу: они тоже плохо верят в виновность Игоря, которого хорошо знали.

Елена Петровна, на которую ее дочь была очень похожа, подтверждая слова Лекарского, кивнула. Ее бил озноб, и она постоянно куталась в теплую шаль.

Ее муж, моложавый, подтянутый, с виду удачливый бизнесмен, на протяжении всего разговора сидел опустив голову, уткнув лицо в ладони.

Только иногда он поднимал на меня глаза, чтобы ответить – негромко и монотонно.

– Я бы никогда не подумала, что Игорь на это способен, – сказала Елена Петровна. – Он бывал у нас, они с Олечкой постоянно занимались, она помогала ему по математике…

Она говорила заученно, похоже, повторяла это уже не в первый раз.

Аркадий Валерьянович глядел на нее с одобрением, как если бы она произносила то, о чем они договорились заранее.

– Погиб прежний адвокат Игоря. Вы об этом знаете? – с тревогой спросила меня Елена Петровна.

– Знаю, – ответил я. – Но пока не вижу для себя никакой угрозы, если вы это имеете в виду.

– Наверное, он обладал какой-то информацией, – осторожно произнес Лекарский, – которая могла бы пригодиться вам.

– Что вы можете сказать об охраннике Оли, который тоже исчез? – спросил я.

– Мне рекомендовали его в охранном агентстве, – сказал Лев Алексеевич.

– Вы туда позвонили? Вы сообщили им и следователю о том, что охранник Олег Григорьевич пропал, не вернулся вместе с вашей дочерью из школы?

– Да, следователь все записал. А в агентстве были обеспокоены. И сказали мне, что он не способен ни на что дурное… – ответил Лев Алексеевич.

Меня его слова вывели из себя.

– Странное дело, – сказал я, еле сдерживаясь, – о ком ни спросишь, везде одни порядочные люди. Вам не кажется? Непонятно только, откуда берутся преступники.

Я заметил усмешку Аркадия Валерьяновича. Наверняка он отметил про себя, что во мне заговорил все тот же сыскарь, который подозревает всех вокруг себя, хотя как адвокат должен всех выгораживать.

– На меня Олег Григорьевич тоже произвел хорошее впечатление, – нарушила затянувшуюся паузу Елена Петровна. – Очень серьезный, обязательный, к Оле относился бережно… А сколько он сделал ей замечаний, если она что-то не так делала по своему легкомыслию. Помнишь? – повернулась она к мужу.

– Перестань… – поморщился тот. – Опять ты начинаешь. Речь не о наших впечатлениях. А о том, способен ли он в критическую минуту ее защитить, не поддаться угрозам или соблазну, если я правильно понял…

Все опять замолчали.

– Мне хотелось бы побольше узнать о вашей дочери, – сказал я, прерывая молчание. – Я могу посмотреть ее комнату?

– Конечно, – ответила Елена Петровна и поднялась из кресла. – Кстати, до вас никто этим не интересовался. Ни следователь, ни участковый.

Лекарский взглянул на часы и тоже поднялся со своего места.

– Прошу меня извинить, – сказал он. – Дела. Мне надо быть на правлении банка. Туда нельзя опаздывать… Если позволите, Елена Петровна, я хотел бы переговорить с Юрием Петровичем с глазу на глаз. Я заберу его у вас на несколько минут, которые мы проведем в Олиной комнате.