Судя по хитрой улыбке, Шемитта подмывало именно так поступить. Видимо, догадавшись, что рискует получить по голове портфелем (и к йотуну сдержанность!), он галантно поклонился и поцеловал мне руку.

Горячие губы дракона обжигали кожу, от усталости и неожиданности кружилась голова… Признаюсь, раньше подобные фокусы на меня еще как действовали, но теперь не оставалось сил ни на пикировки, ни на буйные страсти.

— Добрый день, Шемитт. Что ты здесь делаешь? — прохладно поздоровалась я, как будто встретила шапочного знакомого.

Откровенно говоря, очень хотелось обратиться к нему на «вы», но как-то нелепо так обращаться к любовнику.

— Встречаю тебя, — с улыбкой ответил наглый дракон.

— И зачем же? — приподняла брови я в деланном недоумении.

— Ты полагаешь, стоит разговаривать об этом здесь? — поинтересовался Шемитт с ленивой усмешкой и указал глазами на автомобиль.

Я досадливо прикусила губу, но не стала спорить. Здесь не место для сцен.

— Хорошо, поехали, — согласилась я, позволяя усадить себя в машину.

До моего дома доехали молча: у меня сильно разболелась голова, а Шемитт всецело отдался процессу вождения.

Звуки и яркий свет били по нервам ножом, а от мысли, что сейчас придется что-то объяснять Шемитту, к горлу подкатывал ком.

Наконец машина остановилась, и Шемитт помог мне выйти. Он встревожено заглянул мне в лицо, но ничего не сказал, только обхватил за талию, поддерживая без слов.

В тот момент мне было все равно. Даже умиротворяющий вид мамочек с колясками, которые расположились у подъезда и хвастались своими чадами, нисколько не улучшил моего настроения. Хотя обычно малыши настолько умилительны, что поневоле расплываешься в улыбке…

Оказавшись наконец дома, я жестом пригласила Шемитта проходить и отправилась в ванную. Смыла косметику, тщательно умылась холодной водой, и плевать на внешний вид.

Хотелось, чтобы меня просто оставили в покое. Я посмотрела в зеркало на свое бледное лицо и решила, выслушаю Шемитта и постараюсь спровадить. Все равно он не оставит меня в покое, раз уж явился.

С этой мыслью я вышла из ванной и направилась в гостиную.

Он мерил шагами комнату, но при моем появлении замер. Огненные глаза казались теплыми и ласковыми, на губах играла нежная улыбка… Как будто он никуда не пропадал!

— Зачем ты приехал? — Опустившись в кресло, устало поинтересовалась я.

— Ты не рада меня видеть? — ответил он вопросом на вопрос, садясь на диван напротив.

— Почему же? Рада. — Я пожала плечами и поморщилась, поскольку от этого неосторожного движения боль в голове усилилась.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Шемитт, заметив мою гримасу. — Ты как-то странно себя ведешь. Тебе плохо?

— Голова болит, — призналась я, потирая висок.

— Посмотри мне в глаза. — Велел он, осторожно взяв меня за руку.

От ладоней дракона исходило умиротворяющее тепло, хотелось закрыть глаза, прижаться к ним щекой и мурлыкать, как кошка на подоконнике…

Не знаю, сколько я так просидела, но пришла в себя от заботливого вопроса Шемитта.

— Вот и все. Тебе лучше?

Голова действительно больше не болела, хотя усталость все равно брала свое. Лекарство тут только одно: как следует выспаться.

Пришлось судорожно подыскивать нейтральную тему, потому что огненные глаза Шемитта были так близко, что хотелось сгореть в них без остатка.

Он так и не выпустил моей руки.

— Да, спасибо. Надо же, не знала, что драконы умеют врачевать! — С преувеличенным энтузиазмом произнесла я, борясь с неуместными желаниями.

— Совсем немного. Но я рад, что получилось. — Улыбнулся Шемитт, осторожно провел кончиками пальцев по моему лбу, щеке, шее…

— И все же, зачем ты приехал? — отшатнувшись, повторила я.

Улыбка сбежала с губ дракона, и он посмотрел на меня неожиданно серьезно и строго.

— Я просто хочу быть с тобой, — спокойно сказал он, как само собой разумеющееся.

— И ты так долго об этом раздумывал? — вырвалось у меня.

— Послушай, я дракон, и у меня своя жизнь, своя работа. Но ведь у тебя тоже! Разве это помешает нам быть вместе, если мы этого хотим?

Отведя взгляд, я рассеянно погладила ворсистую ткань кресла…

От Шемитта пахло веточками сосны, разогретыми на солнце капельками смолы и ароматным дымком — так знакомо, что слезы наворачивались на глаза. В моей гостиной он казался инородным телом, чужой и одновременно такой близкий…