Я слышу печень и кишечник,

ты вся священна и чиста.

За что же жребий мне такой.

Я родился, чтоб утром рано

увидеть руку со стаканом,

с Твоею жилкой голубой.

~~~

Соловьиная перспектива!

Словно точку поняв свою,

люди, фары, заборы, ивы

устремляются к соловью.

Я живу в Твоей перспективе,

с Твоим именем на губе.

Все, что в жизни происходило,

перекрещивается в Тебе.

Но как тянет все примитивней

расширяющийся закон,

где обратная перспектива

новгородских вольных икон…

Март

С Черемушкинского рынка

в Москву прилетает весна,

Ходынка!

В сугробах страна.

Но женщина в красной косынке

одела в аэропорту

бутоны тюльпанов в резинки,

чтоб предохранить красоту.

Рука 44-го года

И. Г.

Торчала среди Европы, блестя ободком кольца,

из засыпанного окопа

рука твоего отца.

Протягивалась к жизни

из глуби небытия

мертвая, во вздутых жилах

отцовская пятерня.

Ее солдат проходивший

ударил концом штыка.

И судорогой закричала дернувшаяся рука!

Живой! Сверкнули лопаты.

Он жив до сих пор, мужик,

со шрамом в рукопожатье.

Спасибо, жестокий штык!

Вы жали ли руку Времени?!

Вы жали ли руку Христу?!

По скользкому шрамику кремния

узнаете руку ту.

Вот почему в испарине судорогою лица

ко мне через стол уставленный

ты клонишься, сын отца.

И побледнеют женщины. Запнется магнитофон.

В столе откроется трещина Времен.

И, содрогая недра, зовет тебя и меня,

из земли протянута к небу,

отцовская пятерня.

Предсмертная песнь Резанова

Я умираю от простой хворобы

на полдороге,

на полдороге к истине и чуду,

на полдороге, победив почти,

с престолами шутил,

а умер от простуды,

прости,

мы рано родились,

желая невозможного,

но лучшие из нас

срывались с полпути,

мы — дети полдорог,

нам имя — полдорожье,

прости.

Родилось рано наше поколенье —

чужда чужбина нам и скучен дом.

Расформированное поколенье,

мы в одиночку к истине бредем.

Российская империя — тюрьма,

но за границей та же кутерьма.

Увы, свободы нет ни здесь, ни там.

Куда же плыть? Не знаю, капитан.

Прости, никто из нас

дороги не осилил,

да и была ль она,

дорога, впереди?

Прости меня, свобода и Россия,

не одолел я целого пути.

Прости меня, земля, что я тебя покину.

Не высказать всего…

Жар меня мучит, жар…

Не мы повинны

в том, что половинны,

но жаль…

1982

Как метель бы ни намела,

на машинах, летящих мимо,

есть счастливые номера.

Я люблю гадать на машинах.

Что сулишь в Новый год, Москва?

Что ты хочешь, чтобы я понял?

19-82,

по идее, счастливый номер.

Из суммарности этих цифр —

справа десять и слева десять —

проступает великий шифр?

Будьте, люди, счастливы, дескать.

Я хочу, чтобы повезло

пешеходам московских улиц,

чтобы не подвело число,

или просто — чтоб улыбнулись.

Чтобы правда была права.

Чтобы дома все было в норме.

19-82,

по идее, счастливый номер.

Я хочу, чтобы нам с тобой

не солгали автомобили,

чтобы свет царил да любовь.

Это главное — чтоб любили.

Чтоб любовь не была мертва,

чтобы каждый дарил, ликуя,

в год по 1982

полноценных поцелуя.

Чтоб не гнула людей беда,

чтоб ловились сельдь и омуль.

19-82,

по идее, счастливый номер.

Заметает снег номера,

суеверье XX века.

Чтоб примета не подвела,

очень хочется верить в это.

Чтобы крохотный шар Земли

не сожгли глобальные взрывы.