— Никогда за мной так не ухаживали, — вздохнул он, ставя на стол чашку. — Словно дома у мамы. Но маму я потерял в семилетнем возрасте.

— Как и Лаура, — сочувственно отозвалась Лилиан. — Но у нее остались мы.

— Вы — счастливица, — улыбнулся Лауре Бэд.

— Но у вас есть семья или только отец? — продолжала спрашивать Лилиан.

— Только отец. Сестра умерла, когда мне было три года.

Сесилия сочувственно сказала:

— Жизнь у вас была нелегкая.

— Вы правы, мадам. Но многим приходится хуже. Я крепок и здоров, получил хорошее образование и готов встретить жизнь лицом к лицу. — Он улыбнулся. — Я сумею зарабатывать деньги без хитростей и уловок, прямым и честным путем, по-американски. — Он поглядел на своих собеседниц и заметил: — Надеюсь, что я вас не шокировал своим заявлением.

— Напротив, — энергично запротестовала Лилиан. — Я не люблю ханжества и считаю, что всякий достойный человек должен гордиться своими способностями и умением достичь успеха в бизнесе. Без денег в этом мире не проживешь.

«Бедняжка тетя! — подумала Лаура. — Она уже видит в этом молодом человеке единственного преемника дела Пайге».

Они показали ему дом, и он с интересом выслушал его историю. Лилиан и Сесилия остановились перед фотографией в библиотеке.

— Это отец Лауры. Он погиб в Корее.

— Умер за Родину, — отозвался Бэд. — Достойная смерть. Вы, конечно, гордитесь им, Лаура.

Вечером Лилиан заметила:

— Да, этот свободный Бэд Райс — завидная добыча. Любая девушка хотела бы заполучить такого мужчину, Лаура.

Как это старомодно: «завидная добыча», «заполучить мужчину».

— Да уж какая-нибудь «заполучит»! — иронически возразила Лаура.

— А тебе-то он разве не нравится?

— Ну, если бы не нравился, я бы его сюда не пригласила, не так ли? Только…

— Что — только? — немедленно отреагировала Лилиан.

— Только ведь сразу человека не разглядишь, правда, тетя?

— Что ты имеешь в виду? Он относится к тебе с уважением.

В устах теток «с уважением» значило — без сексуальных поползновений.

— Да, он меня уважает, — подтвердила она, но вспомнила, что «сексуальное поползновение» однажды было, Лаура называла такие попытки «раунд бокса», но не повторялось.

— Я на это не пойду, — решительно сказала она, хотя вряд ли Бэд, как и любой другой мужчина, мог заподозрить, что в 1971 году можно нарваться на девятнадцатилетнюю девственницу. Но он не спрашивал — «почему?» — а кротко согласился:

— Хорошо Лаура. Я подожду, пока вы согласитесь выйти за меня замуж.

В середине августа приехал Френсис Элкот.

— Надо с ним повидаться, — сказала Сесилия. — Подумать только, четыре года прошло! Трудно поверить, правда, Лаура?

Да, она представляла, она помнила. Ей было стыдно вспоминать пятнадцатилетнюю девчонку, такую гордую своим повзрослением, кокетничающую своими наманикюренными ноготочками, ведущую глупый и наивный разговор, в то время как ее сердце, неистово бьющееся под бархатным платьем, готово было выскочить из груди навстречу ему.

— Мистер и миссис Элкот приглашают нас на вечер сегодня. По случаю приезда Френсиса. Будут только родственники и друзья.

— Я не пойду, — сказала Лаура, уставившись в свою тарелку.

— Почему? — изумились тетки.

— Я и родственников этих не знаю, да и самого Френсиса почти забыла! — сказала она совсем несвойственным ей раздраженным, даже капризным тоном.

— Это неудобно, Лаура. Он тебя с детства знает. И старый доктор Элкот никогда не забывает послать цветы к твоему дню рождения. Нет, Лаура, ты должна пойти.

Сесилия выглянула в окно и воскликнула.

— Смотрите, развесили японские фонарики! Как красиво! Ты повеселишься, Лаура, и сможешь обновить белое платье, а то лето уже на исходе.

Лаура не знала, как поступить: она почему-то очень боялась увидеть Френсиса, и в то же время хотела явиться ему в своем новом облике. Убедив себя, что ее страхи безосновательны, она сказала теткам, что пойдет. У себя в комнате она надела белое платье, жемчужные бусы, которые ей подарили на день рождения тетушки, и открытые красные туфельки. Посмотрев в зеркало, Лаура осталась довольна собой: она выглядела великолепно. Глаза блестели, шелковистые локоны касались плеч, платье нежно облегало грудь, а от пояса шелковая ткань падала легкими колеблющимися волнами. Лаура радостно улыбнулась от сознания своей привлекательности, непонятный страх растаял.