— Pekala [44] , — кивнул первый. — Заходи, а то гости уже обеспокоены, что это тут за шум.

Эцио прошел в ворота и оказался в центре огромной толпы. Это был широкий мраморный двор, частично устланный коврами и выглядящий словно атриум, он сверкал огнями и цветами тамаринда. Между гостей сновали слуги, несущие сладости и прохладительные напитки. В толпе были благородные лица османской империи, дипломаты, известные художники и торговцы из Италии, Сербии, Пелопоннеса, Персии и Армении. В этой разношерстной толпе было почти невозможно разыскать византийцев.

Эцио подумал, что лучше всего будет присоединиться к итальянской труппе, но решил с этим повременить.

Дворцовая охрана была настороже, и вскоре один из солдат подошел к ассассину.

— Простите, сир, вы заблудились?

— Нет.

— Вы музыкант? Тогда играйте, а не стойте столбом!

Ярость поднялась в Эцио, но он сдержал гнев. К счастью, его спасла компания богато выглядящих турков — четверо прилизанных мужчин и четыре сногсшибательно красивых женщины.

— Сыграй нам что-нибудь, — попросили они, окружив его.

Эцио снова заиграл Ландини, вспомнив и другие произведения композитора. Мысленно он молился, чтобы слушатели не посчитали музыку слишком старомодной. Но они были в восторге. Вместе с уверенность к Эцио вернулось и мастерство. Он даже осмелился немного импровизировать и даже петь.

— Pek guzel [45] , — прокомментировал один из слушателей, когда Эцио закончил.

— Действительно, красиво, — согласился его друг, чьи глаза насыщенного фиалкового цвета глубоко впечатлили Эцио.

— Хмм. Техника у него так себе, — возразил третий.

— Мурад, ты такой зануда. Подумай о выражении! Это куда важнее, — воскликнул одна из женщин.

— Он играет почти так же хорошо, как одевается, — произнесла вторая, оглядывая Эцио.

— Звучит так прекрасно, словно капли дождя, — вздохнула третья.

— Действительно, итальянские лютни так же прекрасны, как наш уд, — признал Мурад, потянув за собой друга. — Увы, нам пора.

— Tesekkur ederim, efendim [46] , — удаляясь, защебетали женщины.

Охранники больше не беспокоили Эцио, и он смог добраться до Юсуфа и его отряда.

— Великолепно, Наставник, — восхитился Юсуф. — Но наш с тобой разговор могут посчитать подозрительным. Постарайся приникнуть во второй двор. Я тебя там найду.

— Хорошая идея, — согласился Эцио. — Но что нас там ждет?

— Внутреннее окружение принца. И если повезет, сам Сулейман. Но будь настороже, Наставник. Там тоже может быть опасно.

Во втором дворе было тише, но убранство, еда, напитки, музыка и произведения искусства были намного лучше.

Эцио и Юсуф, стоя в стороне, оглядели толпу.

— Я не вижу принца Сулеймана, — произнес Юсуф.

— Подожди немного! — воззвал к нему Эцио.

Оркестр заиграл фанфары, гости, как один, в ожидании повернулись к проходу в дальней стене двора, завешенной прекрасными гобеленами. На полу перед проходом лежали дорогие шелковые исфаханские ковры. Несколько секунд спустя из прохода вышли двое мужчин в одеждах из белого шелка в окружении группы вооруженных солдат. На одном из мужчин был тюрбан с алмазными булавками, на другом — с изумрудными. Эцио посмотрел на того, что был моложе, и, к своему удивлению, узнал его.

— Кто этот юноша? — спросил он друга.

— Это принц Сулейман, — ответил Юсуф. — Внук султана Баязида и правитель Кафы. А ведь ему только семнадцать.

Эцио был удивлен.

— Я плыл с ним на одном корабле. Он сказал, что он ученик.

— Я слышал, что он любит путешествовать инкогнито. Это еще и мера безопасности. Он возвращался из хаджа.

— А второй? В тюрбане с изумрудными заколками?

— Это его дядя, принц Ахмет. Любимый сын султана. Он уже приготовился унаследовать трон.

Эцио внимательно наблюдал, как принцам представляли гостей. Потом наследники подняли бокалы с рубиновой жидкостью.

— Вино? — спросил Эцио.

— Клюквенный сок.

— Serefe! Sagliginiza [47] ! — громко воскликнул принц Ахмет, салютуя бокалом собравшимся.

После формального тоста и гости, и принцы почувствовали себя более непринужденно. Хотя Сулейман как-то сразу оказался окружен разными людьми, Эцио заметил, что его охрана остается настороже. Это были высокие мужчины, не похожие на турков. Они носили особую форму белого цвета, а на голове — высокие и сужающиеся к верху, словно у дервишей, колпаки. Никто из них не был чисто выбрит и не носил бороду, зато у всех были усы. Эцио достаточно хорошо знал османские обычаи, чтобы понять, что эти люди рабы. Возможно, они личная охрана принца?