– Алмазы! – восторженно воскликнул он, вытаскивая на свет целую горсть сверкающих камней. «Золотая лихорадка» неожиданно захватила и его.

– Бриллианты, – поправил взводный, оторвав взгляд от украшенной изумрудами диадемы. – Я не думал, что они бывают такие крупные. – Аккуратно положив диадему, он снял с себя панаму и приказал: – Сыпь.

– Интересно, сколько все это стоит? – задумчиво спросил Сыторчук.

– Не знаю, но много, очень много. Например, каждый из этих, – старший лейтенант показал на отложенные им в сторону девятнадцать наиболее крупных бриллиантов, – стоит не менее нескольких миллионов долларов, а скорее всего гораздо дороже. Я подозреваю, что во всем мире не найдется равных им по весу, хотя я могу и ошибаться.

– А что мы сделаем с драгоценностями? – перекладывая с места на место золотые безделушки, поинтересовался Сыторчук.

– Дурацкий вопрос: соберем в мешок и по прибытии сдадим.

– И нам за это ничего не положено? Процент там или премия?

Минохин отрицательно покачал головой, а Виктор развеселился, увидев, как от слов взводного у сапера отпала челюсть; тот хотел что-то сказать, но лишь прохрипел, начисто лишившись дара речи. Чтоб окончательно не расхохотаться, сержант отвернулся и, предоставив командиру самому складывать захваченные драгоценности, отправился собирать другие, военные, трофеи.

– Ну что ты делаешь? – воскликнул старлей, увидев, как Сыторчук пытается засунуть жемчужное ожерелье обратно в мешочек. Оно почему-то не слушалось и все время проскальзывало между пальцев. – Бросай все в большой мешок, нечего с ним валандаться! – и он, показывая пример, сгреб в пятерню целый килограмм «золота» и с остервенением, словно в руках у него были не произведения ювелирного искусства, а простые безделушки из бижутерии, швырнул на дно мешка.

И уже через две минуты завязывал мешочную горловину, раздумывая над вопросом, что ему полагается за добычу подобного трофея. Пожалуй, подобное тянуло как минимум на «Красное знамя». Придя к такому мнению, он рывком взвалил драгоценный груз себе на плечо и удивленно воскликнул:

– Ни фига себе! Какой же он тяжелый! Пуда полтора, не меньше.

– Может, лучше я потащу, товарищ старший лейтенант? – предложил Виктор.

– Взявшись за гуж, не говори, что не дюж! – усмехнувшись, отмахнулся тот и начал подниматься вверх по откосу.

– Как хотите! – Виктор пожал плечами. – Тогда я возьму пяток автоматов, а за остальными Алтынбекова и Степшина пришлю.

Минохин повернулся лицом к Бебишеву, и его брови удивленно метнулись вверх.

– Зачем их таскать? Пусть соберут в кучу. Площадка здесь ровная, мы прямо сюда вертушки и посадим. И скажи Сыторчуку, пусть мины снимает…

Виктор согласно кивнул, задумчиво остановился, посмотрел в сторону стоявшего не так уж далеко и все слышавшего сапера и, выпустив из рук связку с глухим стуком упавших на землю трофеев, бросился догонять быстро шагающего взводного. «Алтынбекова и Степшина отправлю, пусть собирают», – рассуждал Бебишев, скачками поднимаясь вверх по каменистому склону.

– Подготовить минометы! – выслушав доклад разведки, приказал Карим.

За его спиной по всей ширине лощины рассыпались его моджахеды. «Немного отдыха им не повредит!» – глядя на их усталые лица, подумал он и с этой мыслью отдал приказ:

– Всем, кроме минометной прислуги и моей личной охраны, отдыхать! – и хотя эти слова были сказаны почти шепотом, они были услышаны всеми.

Карим посмотрел на часы, рассчитывая имеющееся в запасе время. По всем раскладам, у него было часа полтора или даже немногим меньше, если считать, что вертолеты противника уже готовятся к вылету. «Значит, – он задумчиво провел ладонью по бороде, – двадцать минут на обстрел, столько же на то, чтобы добить оставшихся в живых неверных, еще полчаса, чтобы уйти в зеленую зону и десять минут на всякий случай. Кажется, так. Все правильно». И, повернувшись, махнул рукой:

– Огонь!

Они уже прошли половину пути, когда воздух раскололся от пронзительного визга. Крик взводного: «Ложись!» – потонул в грохоте разрыва. Сергей не видел, откуда ведется огонь, но по звуку летящих мин определил, что стреляют со стороны ущелья. Мысль, появившаяся в голове, ошпарила, словно кипятком. Данные о караване, полученные в штабе, были верными. Ошибся он сам, посчитав болванами других, но времени заниматься самобичеванием не было.

– За мной! – крикнул он и, пригнувшись, побежал вперед с такой скоростью, словно никакой тяжелой ноши на плече у него не было.

«Вот он, наш родимый караванчик!» – подумал Виктор, бросаясь вслед за взводным.

«Минометы, чертовы минометы, нужно срочно рассредоточиться. Быстрее! Одного прямого попадания хватит, чтобы получилось десяток цинков!» – билась в мозгу у Минохина неприятная мысль.

– Тащи под ту скалу! – сквозь грохот участившихся разрывов проорал он.

Виктор схватил тяжелый мешок, брошенный ему на руки командиром, и, отпихнув в сторону невесть каким образом оказавшегося на пути Сыторчука, припустил со всех ног в указанном направлении.