Они неторопливо подошли к изуродованной взрывами туше животного.

Лошадь лежала к ним спиной и еще вздрагивала, точнее, по ее мышцам нет-нет да и пробегала конвульсивная дрожь. Виктор, проникшись почти пацифистским состраданием, поднял автомат и сделал одиночный выстрел, затем поставил оружие на предохранитель и закинул его на плечо. Сделав шаг в сторону, со скучающим видом стал поглядывать, как старший лейтенант расправляется с опоясывающими лошадь узлами. Поступил он с ними не хуже того юноши, разрубившего одним ударом всем известный «гордиев узел», только здесь взамен меча был самый обыкновенный штык-нож.

– Блин, так и есть, жрачка, – вздохнул Минохин, вытряхивая содержимое большого серого мешка. Куча металлических банок рассыпалась по мелкому гравию, устилающему глиняную поверхность низины.

– А консервы-то наши, – выглянув из-за плеча Виктора, заметил слегка нервничавший Сыторчук.

– А ты что думал? Да мы пол-Афгана кормим. – Бебишев довольно хмыкнул.

– Ладно, кормилец, кончай болтать! – оборвал Виктора взводный и показал на торчащий из-под лошадиного брюха угол кожаного мешка. – Давай лучше вот эту штукенцию вытащим! – нагнувшись, попробовал потащить, но у него ничего не вышло, срывались пальцы.

– Вот, черт, ухватиться не за что! – раздраженно выдохнул он и, сердито пнув ногой лежащую тушу, вытер набегающий на лоб пот.

– Пошто животинку обижаете, товарищ старший лейтенант? – укоризненно покачал головой Бебишев.

– Эй, ты, Булат-Балагур, любитель животных, блин! Кончай зубоскалить, принеси лучше чего-нибудь вместо лома.

– Понял, будь сделано!

Виктор вернулся через несколько десятков секунд, неся в руках два длинноствольных карабина.

– Сойдет? – подходя, спросил он.

– Угу, – кивнул головой взводный, – давай подпихивай.

И, взяв один карабин, подсунул его под круп лошади.

В два приема, общими усилиями, используя оружие вместо рычага, они переместили тушу животного чуть в сторону и освободили лежавший под ней мешок.

– Уф, – выдохнул старлей, отложил ставший ненужным карабин и, ухватив обеими руками за верх мешка, вытащил его на чистое от крови место.

– Сейчас мы его и проверим. Тяжелый… Но, смотри, – шутливо погрозил он мешку, – если в тебе ничего путного не будет, то сожгу вместе с содержимым.

И, распустив завязку, сунул внутрь руку.

– Это становится интересным, – пробормотал Минохин, вытащил из него еще один кожаный мешок и, разглядев опечатывающие его свинцовые пломбы, нахмурился. То ли в задумчивости, то ли стирая пот, он почти по-мусульмански провел по лицу ладонью сверху вниз, а затем, вытащив из ножен штык-нож, сковырнул свинец и, разрезав капроновую веревку, связывающую горловину, заглянул внутрь. И тут же раздосадованно выругался:

– О блин! Как матрешка! – Пока что Минохину удалось разглядеть лишь очередной мешок, сшитый из какого-то зеленого материала.

– Что там, товарищ старший лейтенант?

– Сейчас узнаем! – ответил взводный, и резко дернув, перевернул мешок горловиной вниз. Из него высыпались, образовав небольшую горку, несколько десятков небольших мешочков, сшитых из бархатистого зеленого материала.

– Точно, матрешка! – Сергей протянул руку и взял один из них, оказавшийся на удивление тяжелым. Он поглядел на солдат, стоящих с открытыми ртами, и осторожно потянул завязку, затем подставил ладонь. С легким шлепком на него выпала большая золотая цепь, украшенная вкраплениями сверкающих камней.

– Бог ты мой! – выдавил из себя пораженный игрой красок Сергей.

– Вот это да! – ахнул Сыторчук и почему-то рассмеялся.

Бебишев остался невозмутимым.

– А ну давай глянем, что в остальных, – предложил Минохин и, не дожидаясь чужого одобрения, начал развязывать стягивающие горловины мешков узлы.

– Что они там возятся? – Гилев громко зевнул.

– Наверно, карту нашли, вот и разглядывают, – жуя галету, отозвался Кий.

– Нее-а, – процедил Алтынбеков. – Это они клад нашли и теперь делят.

– Ага, точно, Витька придет, ты у него свою долю спроси, – хохотнул Степшин, – может, даст, – и, сделав короткую паузу, добавил: – Трусами по морде.

– Ах, ты так! – вскричал притворно обиженный Алтынбеков и, завязывая шутливую потасовку, бросился на Степшина. Свое дело они сделали, и теперь можно было немного расслабиться.

– Да тут только в одном мешочке килограммов пять, не меньше, – разрезав завязку на самом большом мешке, заметил Виктор и, раздвинув горловину, заглянул внутрь.