Крылан только усмехнулся.

– Он привез жену в Лейстес и здесь, узнав об алхимике, решил попросить о помощи, потому что целители безумцев не лечат. Она то лежит целыми днями без движения, то начинает бредить... – Лейла ненадолго замолчала, словно собираясь с мыслями. – В бреду она часто повторяет: черные крылья, у моего ребенка будут черные крылья.

Джа-Джинни опустил голову. Он так давно искал ответ на загадку всей своей жизни, что готов был принять любую помощь, любой знак – но бред безумной женщины? Это было слишком.

– Отчего ты думаешь, что эта грустная история как-то мне поможет?

– Я знала, что ты не поймешь. – Лейла грустно улыбнулась. – Видишь ли, мне показался странным не столько сам рассказ, сколько поведение Ворона. Он всегда спокоен, даже безразличен, а тут вдруг забегал по комнате и даже говорить стал по-другому – торопливо, сбивчиво. Рыбака выпроводил – дескать, безумие излечить не сумеет никто – и потом всю ночь не спал. Что-то бормотал, ругался... а утром, когда я спустилась с чердака, все его книги были в беспорядке, как будто он пытался в них что-то разыскать.

Сердце крылана забилось часто и неровно. Возможно ли, что Ворон ему солгал? Но если алхимик и впрямь что-то скрывает, нет смысла идти к нему опять – Бдительные тайн не выдают. У моего ребенка будут черные крылья. Он искал себе подобных, но никогда не пытался даже самому себе объяснить зачем... а теперь понял. Прожив больше сорока лет, крылан понятия не имел, сколько ему отпущено. Сорок – половина жизни для человека, ранняя юность для магуса. И те и другие к этому времени уже имеют семью и детей. А крыланы?..

– Благодарю, – сказал он хрипло и взволнованно. – Это и в самом деле интересно. Но скажи, зачем ты мне помогаешь?

Лейла отвернулась и пожала плечами:

– Я бард. Из этого может получиться неплохая песня, которую будут петь в тавернах даже после того, как я замолчу навсегда... – Помолчав, она добавила: – Знаешь, мне почему-то кажется, что приближается время, о котором будет сложено немало песен.

– Вроде той, что ты спела капитану Крейну?

– Да. – Она тяжело вздохнула. – Хотелось бы мне сделать ее повеселее, но уже поздно...

– Поздно... – повторил крылан. – Где, ты сказала, живет этот рыбак?

– Я не говорила, – хмуро ответила Лейла. – Тебе не надо там появляться, разве не понятно? – Джа-Джинни пристально взглянул на девушку, и она нахмурилась еще сильней. – Если он увидит воочию человека с черными крыльями, то может решить...

– ...что я замешан в этой истории, – кивнул Джа-Джинни. – Да, он обязательно так подумает. Но неужели ты считаешь, что я не смогу сам отыскать этого человека? Лейстес не так уж велик. Помоги мне еще раз, не заставляй терять время.

– Ты сумасшедший, – с тяжелым вздохом проговорила Лейла. – А я дура. Рыбака зовут Шак, его жену – Вейде. Они живут в западной части города, в лачуге у самых скал... обещай, что будешь осторожен!

– Боишься, не о ком будет сочинять песни? – с усмешкой поинтересовался крылан.

– Обещай! – повторила девушка, не обращая внимания на его ироничный тон. – Пожалуйста!

– Хорошо, – смилостивился Джа-Джинни. – Обещаю не бросаться со скалы очертя голову.

Она вздрогнула, словно он сказал что-то обидное; пробормотала невнятно слова прощания и захромала прочь, не дожидаясь ответа. Крылан остался стоять, разрываясь между желанием тотчас полететь на поиски рыбака и необходимостью разобраться в случившемся ночью. От принятия решения его освободил Умберто, который шел со стороны доков в одиночестве.

– Я тут поспрашивал вахтенных и узнал кое-что интересное, – начал он, едва приблизившись. – Ночью с борта «Утренней звезды» снимали какие-то сундуки и тащили в город, к дому Звездочета. Как думаешь, капитан был прав? В одном из этих сундуков вполне могла быть карта.

– Могла, – охотно согласился крылан. – Только не надо кричать об этом на всю пристань.

Умберто нахмурился.

– Тут еще одна любопытная вещь получается. Вахтенный говорит, как раз в то время, когда они сундуки тащили, со стороны загонов вдруг раздался шум и треск.

– Да? – Джа-Джинни не сумел сдержать удивления. Это и впрямь было любопытно. – А что еще он видел?

– Больше ничего. Он решил, что матросы со «Звезды» уронили сундук и он сломался...