– Не стоит. Я этого не заслуживаю...

– Ты весь черный, – сказала Джайна, и он удивленно заморгал. – Не снаружи, внутри. Чтобы это увидеть, мне даже смотреть на тебя не нужно. Тьма у тебя в сердце, в душе... гнев, ненависть, месть. Боги, как мне тебя жаль! Что нужно было сотворить с человеком, чтобы он стал таким?

– Мне попались умелые... творцы, – сказал крылан негромко. – Мастера по части унижений и оскорблений. Скажи, ты щупач?

Он все еще не понял, куда попал.

Джайна вздохнула. Ее часто принимали за щупача, и обычно уверения в обратном ни к чему хорошему не приводили. Но крылан, по крайней мере, не испугался, хотя теперь в его взгляде появилась настороженность. Что ж, раз он почувствовал, как соприкоснулись их сознания, значит, изменения наступят гораздо быстрее, чем обычно, – и будет нечестно, если она не предупредит об этом.

– Я не имею никакого отношения к клану Чайки, – сказала Джайна, откладывая в сторону рыбу. – Но, пожалуй, мне следует тебя предостеречь.

Вот теперь он встревожился, но скрыл истинные чувства за кривой усмешкой.

– То, что ты ощутил, происходит против моей воли. – Она спокойно встретила его испытующий взгляд. – Чем больше времени ты проведешь поблизости от меня и детей, тем сильнее изменишься, сам того не осознавая. Проще говоря, тебя начнет мучить совесть, и ты можешь этого не пережить. Поэтому, если в твоей душе нет ничего, кроме мерзости, скопившейся за долгие годы, лучше уходи прямо сейчас.

– Как это понимать? – сказал он, продолжая усмехаться. – Выгоняешь меня? Измученного, голодного?..

Джайна сделала вид, что не расслышала в его словах сарказм.

– Я всего лишь предупреждаю. Ты понял, кто я?

Он кивнул.

– Не боишься, что к утру станешь другим человеком?

– Я всегда отвечаю на брошенный вызов, – промолвил крылан вместо ответа. – А что может быть интересней, чем схватка идей? Докажи, что я не прав.

Недолго помолчав, он добавил:

– Я умею проигрывать достойно.

Джайна опустила взгляд. Вызов брошен, вызов принят – еще никто не говорил о ее даре так странно и страшно. Он умен и хитер, но отравлен ненавистью; случись эта встреча лет десять назад, она сочла бы своим долгом очистить его, как очищают замусоренное русло родника, чтобы открыть дорогу чистой воде. Но за годы в изгнании она о многом успела поразмыслить и поняла, что иногда ненависть необходима.

Вызов брошен...

Крылан по-птичьи склонил голову набок, словно предоставляя ей право первого хода. Глупый. Все еще не понял, что ей ничего не надо делать, достаточно просто быть рядом. Все, что случится с ним к утру, будет делом его рук. Он сам – лавина, а она, Джайна, – всего лишь камешек, который эту лавину сдвинет с места.

...вызов принят.

Кожу на левом плече кольнуло – это возвращались воспоминания полувековой давности, когда она получила свой клановый знак.

Пора начинать.

Скалы в Благодатной бухте и впрямь были источены пещерами не хуже, чем ниэмарский сыр, но лишь немногие из них имели входы, доступные во время прилива, а кое-какие и в отлив оставались затопленными. Когда Умберто понял, какая роль уготована ему в поисках пещеры, где могли скрыться сбежавшие лодки, то энтузиазма в нем заметно поубавилось – но и отступить помощник капитана не захотел. «А как ты думал? – спросил Джа-Джинни, сделав удивленное лицо. – Чем меньше людей будут знать о том, что мы делаем, тем лучше. Можно, конечно, пустить все на самотек, но я что-то сомневаюсь, что Крейну это понравится».

Умберто буркнул что-то невразумительное – крылан сделал вид, что не слышит, – сбросил рубашку и сапоги, а потом прыгнул в воду. Дожидаясь, пока он вернется, крылан сидел в лодке, которая покачивалась на волнах, и гадал: отчего это он испытал такую радость, устроив Умберто незапланированное купание?..

Парень появился очень быстро – забрался в лодку, дрожа от холода, и сказал:

– Здесь пусто.

Крылан равнодушно пожал плечами.

– Тогда поехали дальше...