Джа-Джинни с внезапной тоской вспомнил те годы, которые провел на «Невесте ветра» до встречи с Джайной Алье. Тогда было легче: капитан говорил, а он делал и не задумывался о том, насколько та или иная затея Крейна оправданна или просчитана. Справедливости ради следовало признать, что он попросту не хотел размышлять над этим, поскольку не переставая думал совсем о других вещах.

От которых его избавила Джайна.

«Ты изменился, – с некоторым удивлением и свойственной ему прямотой заметил Кристобаль уже через месяц после приснопамятной грозы. – Я бы даже сказал, поумнел». Крылан предложил ему самому поговорить с Джайной, на что магус, посмеиваясь, ответил: «А мне и так неплохо. Будем считать, что ты при мне в качестве ходячего здравого смысла и угрызений совести в одном лице, хорошо?» Капитану-то и впрямь было хорошо, но жизнь Джа-Джинни сделалась невыносимой – ему пришлось ко всему привыкать заново...

От долгого сидения в одной позе у крылана затекла шея, и он осторожно стал потягиваться, опасаясь перевернуть лодку. Умберто не возвращался уже достаточно долго, и Джа-Джинни впервые за целый день подумал о том, что если там, в пещере, что-то произошло, он не сумеет помочь другу. Умберто был вооружен длинным кривым кинжалом, но в темноте, под мрачными сводами пещер могли таиться существа, которым этот кинжал – что фрегату укус ларима, любимца Эсме. Крылан с тревогой всматривался в темный провал пещеры, скрытый под мерцающей водной гладью, и вдруг краем глаза заметил нечто странное.

От одной из скал чуть западнее того места, где покачивалась на волнах его лодка, отделилась тень и полетела над морем, то почти падая в воду, то вновь набирая высоту. Джа-Джинни сразу понял, отчего она движется так странно: он и сам порою летал, всецело доверяясь ветру, – потоки воздуха поднимали и опускали его, даруя отдых усталым крыльям. Но его больше удивило то, что крылья неведомого летуна были намного больше, чем у любой из птиц, обитавших в Благодатной бухте, хотя и здорово уступали его собственным.

«Что это?!»

В растерянности и восхищении Джа-Джинни наблюдал, как незнакомец – его белые перья сверкали серебром в лучах солнца – парит над водой, иногда опускаясь очень низко.

И, позабыв, где находится, он попытался взлететь.

...темная вода накрыла его с головой, обжигающим потоком хлынула в горло, закупорила уши. Крылан не умел и не мог плавать, но при этом продолжал взлетать с борта «Невесты ветра», всякий раз расправляя крылья лишь в самый последний момент. Крылья – именно они сейчас губили его, тянули на дно, словно были сделаны из камня. «Это конец...» – сверкнула напоследок холодная искра-мысль. Еще он успел почему-то подумать об Эсме...

– ...ненормальный! – орал Умберто с перекошенным от страха лицом. – Чтоб меня кракены съели! Чем ты думал, когда взлетал из лодки?!

Крылан молча принимал заслуженные упреки и думал о том, что, должно быть, выглядит сейчас весьма жалко – этакий клубок изломанных мокрых перьев, дрожащий от холода и все еще перепуганный до полусмерти. Он еще ни разу в жизни не был так испуган.

Они сидели на небольшом выступе скалы чуть поодаль от того места, где виднелся вход в злополучную пещеру. С обоих ручьями стекала вода, оба еле дышали. Джа-Джинни недоумевал, каким образом Умберто сумел его вытащить: до сих пор крылан был уверен, что только магусу по силам его поднять, и никак не ожидал подобного подвига от худощавого молодого моряка.

– Прости, – сказал он, когда Умберто ненадолго замолчал, чтобы перевести дух. – Сам не знаю, что на меня нашло. Извини.

– Он извиняется! – воскликнул Умберто, возмутившись пуще прежнего. – Как бы я объяснил Крейну, что произошло?! Да он бы сразу превратил меня в уголь!

Да, такое вполне могло случиться. Крылан досадливо помянул кракена и все его восемьдесят щупалец: еще один день впустую – они не просто не сумели отыскать лодки, а еще и чуть не погибли, потому что Умберто тоже рисковал. К тому же Джа-Джинни так и не понял, что это были за белые крылья, и даже не был уверен теперь, что они ему не пригрезились.

– Уже почти вечер, – сказал он, бросив взгляд на заходящее солнце. – Пора домой. Дурацкая это была затея...

– Дурацкая, говоришь? – хмыкнул помощник капитана. – Ну-ну.

Погруженный в раздумья крылан не сразу заметил хитрое выражение лица Умберто, а когда заметил...

– Погоди-ка. Только не говори, что ты их нашел?!

Умберто расхохотался и по-дружески стукнул крылана по плечу.

– Мы нашли, мы! Все пятнадцать штук! Сидят там, сбившись в кучу, – то ли спят, то ли боятся выходить. Ну что, теперь надо бы привезти сюда смотрителя – этого, как его? Свена?

Крылан ошеломленно кивнул, все еще не веря в удачу. Выходит, он был прав... но это значит, что в одном из сундуков, которые матросы Звездочета тащили по пирсу, и впрямь могло быть хакке.

– Да, конечно... – пробормотал Джа-Джинни. – Сделаем так. Ты бери лодку и давай на пристань, за смотрителем. Я подожду здесь, мне все равно надо высохнуть...

Уговаривать Умберто не пришлось, он горел желанием похвастаться перед кем-нибудь своим успехом. Предупредив Джа-Джинни напоследок, чтобы тот не пытался больше плавать, моряк прыгнул в лодку и был таков.