– Как же ты теперь один?

– Да уж, придется попыхтеть. Думал, вдвоем кого-нибудь в плен возьмем. Теперь всех убивать придется. Это плохо. Но ведь ты мне жизнь спас. А это хорошо. Так что ты свое дело сделал, теперь лежи и отдыхай. При нашей работе только и отдохнешь, пока раненый валяешься. Я пошел.

– Ни пуха ни пера, – напутствовал его капитан.

Поручик снова полез в вентиляционную шахту. Это удалось ему без помех. Оттуда по воздуховоду он прополз до другого конца трубы. Здесь он остановился и огляделся. Обзор с верхней точки был идеальным, ангар лежал перед ним как на ладони.

Вертолетов в ангаре не было, они находились где-то по соседству. Сюда накануне загнали ракетную установку на гусеничном ходу и машину с радиолокационной станцией. Видимо, они также нуждались в ремонте.

Народу в ангаре собралось много, но большую часть из них не стоило принимать всерьез. Это была техническая обслуга и всякая вооруженная шушера. Бойцов, способных оказать серьезное сопротивление, было человек пять. В стороне под охраной, с мешком на голове сидел заложник.

Багира и Маккена руководили снаряжением вертолета. В открытую дверь был виден установленный в нем боевой генератор. Им следовало заняться во вторую очередь. В первую – заложником. Вряд ли им мог оказаться Правдин, но генератор ведь никуда не убежит, а ликвидировать заложника – дело секундное.

Поручик перебросил за спину свою короткую винтовку и убрал в карманы разгрузочного жилета два крупнокалиберных пистолета. Для работы приготовил нож «Катран» и несколько гранат. Подарок шейха – кремневый пистолет – он решил, было, оставить в вентиляционной шахте. Но подумал, что тяжелый набалдашник на рукоятке может пригодиться в рукопашной схватке, и вернул ствол за ремень. Потом аккуратно выставил закрывавшую вентиляционный люк решетку и неслышно спустился на пол позади пыльных стеллажей.

В это время издалека послышались автоматные и пулеметные очереди. Рванули гранаты. Значит, афганские спецназовцы уже вступили в бой с возвратившимися бандитами. Рановато. Бандиты в ангаре засуетились. Багира указала своим головорезам на заложника и что-то сказала. Пора было действовать.

Поручик извлек гранату, выдернул чеку и бросил ее в дальний от себя угол ангара. Взрыв в закрытом, если не считать отворенных боковых ворот, помещении ударил по ушам с чудовищной силой. Поручик вполголоса принялся считать.

– Пять-четыре-три-два-один-пуск!

Обратный отсчет включал в его сознании условный рефлекс, выработанный в самом начале его диверсионной деятельности и помноженный на особенность его организма. Поручик был высококлассным профессиональным бойцом. Но такими же высококлассными профессионалами были и его товарищи. Поручик же был уникальным. Это и позволяло ему занимать в группе должность терминатора или истребителя. С помощью психологической настройки, частью которой был обратный отсчет, превращался в отлаженную машину для убийства, лишенную человеческих эмоций и чувств.

Поручик двинулся вдоль стеллажей с боеприпасами. И начал убивать. В него пытались стрелять, но без результата. Стрелявшие боялись попасть в стеллажи, а Поручик был как заговоренный. Точнее, он в совершенстве владел техникой нырков и уклонов, известной в народе как «качание маятника». А он в ответ отвечал гранатами.

Ангар мигом превратился в кромешный ад. Багира попыталась организовать охоту на неожиданно ворвавшегося к ним хищника. Но и для нее такая работа оказалась непривычной и непосильной. Других убивать оказалось легче, чем обезвреживать убийцу. Поняв, что обычными средствами справиться с диверсантом не получается, она вцепилась в плечо капитана Маккены.

– Включай генератор! Направь в тот угол.

– Но там все взорвется. И наши люди погибнут.

– Пусть, там и так все взрывается, и почти все люди погибли. Главное – враг не уйдет.

Маккена пожал плечами и направил раструб генератора в ту сторону ангара, откуда слышались взрывы гранат и выстрелы. Поручик заметил это движение и понял, что не успевает. Даже если ему удастся отбросить гранаты, винтовку с патронами и пистолеты, которые взорвутся под действием электромагнитного излучения, он все равно погибнет при взрыве боеприпасов, размещенных в ангаре.

Поручик мог гордиться. Шарахнуть по нему из боевого электромагнитного генератора – это как по воробью из стопятидесятидвухмиллиметровой гаубицы. Перед его глазами пошли кадры из жизни. Детство: первый убитый кузнечик, первая сигарета, первая книжка. Женская баня, Голицын с друзьями подглядывают с улицы в разбитое окно раздевалки. Первый бал, точнее, дискотека. Он тогда так нажрался, что наблевал себе на новые ботинки, потом сутки не мог ни есть, ни пить. Воспоминания едва не вышибли у него слезу. Но больше ничего не произошло.