Пришёл властный сентябрь, а с ним и золотая осень, та осень, что просится на полотно художника, ласковая, задумчиво грустная, непередаваемо прекрасная. Недолго она радовала поздним теплом, зарядили нудные дожди, и люди больше не смотрели на потускневшие деревья, другие заботы одолевали их.

 Усталые и мокрые солдаты собрали всё, что могло гореть и вопреки приказу развели слабосильный костёр. Григорий с натугой стянул сырые сапоги и начал сосредоточенно сушить драные портянки на чахлом огне. Костёр мгновенно окружили солдаты из пополнения, шедшие вперёд.

 - Каково на фронте? – спросил дрожащий рядовой.

 - Скоро поймёшь…

 - Всех ли убивают? – продолжил расспрашивать новобранец.

 - Новобранцев всегда можно отличить от бывалых солдат. – Сказал с усмешкой младший сержант Кошелюк.
– Они суетятся, не находя себе места и предвкушая встречу с фронтом.

 - Бывалые же, как только выпадает свободная минута, - поддержал его Григорий, - садятся, поставив автомат между коленями, и расслабляются, отдыхая всеми клетками своего тела.

 - Однако они могут собраться в долю секунды, быстро оценить обстановку и, если надо, вступить в бой.

 - Мы такие…

 Вдруг неподалеку разорвался немецкий снаряд, и певуче засвистели осколки. Один из них, здоровенный и горячий, урча, прошёлся Григорию по спине, вырвал весь зад шинели и, сердито шипя, плашмя упал на снег. Усталый и отупевший от бесконечных боёв он продолжал равнодушно сушить портянку, по-видимому, даже не изменившись в лице.

 - Тушите быстрей костёр! – хрипло крикнул Кошелюк. – Немец бьёт на свет.

 - Погреться не дадут…

 Солдаты стали судорожно разбрасывать ногами горящие сучья, оправданно ожидая нового залпа. Шелехов потрогал поясницу, длинно вспомнил немца и его маму, так как понял, что теперь придётся мёрзнуть. Новобранцы были ошеломлены, испуганы - для них происшествие было диковинным и ужасным…

 - Всегда у вас так? – спросил прыщавый солдатик.

 - Энто ищо цветочки…

 Между тем в боевых действиях наступила ночная пауза. Немцы включили радиорепродукторы, и во мраке украинской ночи громко зазвучала знойная мелодия «Рио-Риты» - модного в предвоенные годы фокстрота. Григорий залез в воронку, но резкий ветер всё время отворачивал полу драной шинели, оголяя спину.

 - Чёрт, как холодно! – поёжился он и запахнулся плотнее.

 - А если сходить к интендантам, - несмело предложил новобранец, - попросить другую шинель…

 - Энти тыловые крысы скорее удавятся, - буркнул Григорий.

 На другой день наступление удачно продолжалось. Однако было ясно, что немцы постепенно оправляются от неожиданности, подбрасывают свежие силы. Обстрел с их стороны усилился… К исходу дня Шелехов почувствовал, что заболевает.

 - Продуло-таки через дыру в полушубке! – определил он.

 Григорий дрожал в лихорадке, зубы его лязгали, как у голодного волка. Видя это, ротное начальство приказало ему отправляться в тыл и отлежаться в шалаше у пушек.

 - Идти нужно километров восемь-десять.

 - Дойду…

 Дорогу он представлял себе весьма приблизительно: шёл по наезженному машинами и танками пути. Вскоре стало совсем темно. Стрельба доносилась откуда-то издали. Зарево осветительных ракет вспыхивало у самого горизонта.

 - Я совсем один под усыпанным крупными звёздами небом.
– Голова кружилась и болела.

 Часто он терял контроль над собою и не понимал, где находится. Сохранялось только осознание необходимости двигаться дальше и не останавливаться ни в коем случае. Когда забрезжил рассвет, на дороге появились трактора с пушками, едущие ему навстречу.

 - Счастливое совпадение! – это переезжала вперёд батарея их полка.

 Григория посадили на прицеп, укрыли брезентом, а когда приехали на новое место, положили у печки в шалаше.

 - Ежели бы я разминулся с вами, - признался он, - то не нашёл бы никого…

 - Спи!

 - Совсем заблудился, и Бог знает, чем бы энто всё кончилось! – прошептал Шелехов и крепко заснул.

 Пушки стреляли, а он выгонял свою хворь, почти улегшись на раскалённую печурку. Через день простуда отступила. Придя в себя, Григорий вылез как-то утром на запоздалое солнышко и, едва успев оглядеться, бросился наземь с криком:

 - Опасность!

 Со страшным ворчанием прилетел здоровенный снаряд, отскочил от земли и взорвался. Два батарейца, не обладавшие быстротой реакции, которая вырабатывается на передовой, были убиты.