- А ведь они спасли меня… - подумал он с сожалением.

 … Следующей ночью Шелехову снилась высокая, по грудь, зреющая рожь. Зелёные волны бесшумно катились по житному полю, и солнечный свет струился в набирающих спелость колосьях.

 - К чему такое снится? – гадал он.

 После таких сновидений его настроение портилось как погода на улице. Сентябрь оплакивал погибших. Дороги обессиленного Донбасса окончательно разбиты непрерывными дождями и пройденными накануне войсками.

 - Заманчивые тропки по бокам дороги ищо больше непроходимы, - подумал Григорий, - так как разминировали только проезжую часть, и несколько ребят, сунувшись с дороги, нарвались на хитро заложенные мины.

 Отяжелевшие от прошедших километров солдаты шагали по липкой грязи. Набухшие от неё сапоги намертво притягивали ноги к земле, мокрая одежда сковывала движения. Шли уже несколько суток и через силу бубнили:

 - Когда уже роздых?

 - Сколько ищо впереди, солдату не положено знать.

 Привалами не баловали. Останавливались обычно в населённых пунктах, но не видели ни одного целого. Лишь трубы печей да остатки пепелищ напоминают о существовании здесь до войны деревень. Правда, иногда откуда-то из землянок, подвалов выходили женщины и детишки, реже - старики.

 - Тяжело смотреть на энти развалины домов, на рвань одёжи людской. – С огорчением прошептал Григорий.
– С какой жадностью набросились ребятишки на котелки с кашей из ротной кухни.

 - Что ты говоришь? – переспросил ефрейтор Бугайло.

 - Отдыхай…

 Прошедшей ночью солдаты отделения Шелехова почти не спали. Пришлось помогать танкистам, делать настил через речушку, а затем артиллеристам, застрявшим в чернозёмной грязи. Мелкий противный дождик прекратился только к утру. От усталости притупилось мышление, клонило ко сну. Некоторых ребят, засыпавших на ходу, заносило в сторону, но толчок соседа возвращал их в строй.

 - Куда прёшь?! – подтрунивали самые бодрые.

 Григорий несколько раз ловил себя на точке засыпания. Тощий великан Кошелюк, голова которого возвышалась над всей колонной, поддавался сну без отрыва от шагания чаще других. Его ходули в ботинках 45 размера нередко шлёпали по лужам, обдавая брызгами товарищей.

 - Ходи в стойло! – без злобы заругались они.

 - Ноги поднимай…

 Получив очередной тумак, он моментально выпрямлялся и потом долго надоедал соседям своим нудным ворчанием:

 - Хотя бы пол часика вздремнуть…

 - На том свете отоспишься! – засмеялся Бугайло.

 - Я туда не тороплюсь.

 Однажды утром, когда ещё свежевыпавший снег не был смыт сменившим снегопад дождём, они увидели около пепелища дымящийся ствол русской сорокапятки. Он торчал из земли, и порывы ветра развевали по сторонам дымок от этой самопальной печурки.

 - Ишь што удумали! – удивился Григорий.

 - Значит не от хорошей жизни…

 Объявили привал. Мечтая согреться, бойцы подошли к столь необычному источнику тепла, но жарко стало от другого. В трёх шагах от трубы на доске лежал мальчик лет десяти с распоротым настежь животом. В разрыве виднелись кем-то сложенные вместе с грязью кишки, на голове зияла глубокая рваная рана. Маленькое худое тело даже не было прикрыто.

 - Кто его этак обработал? – растерянно спросил Бугайло.

 - Зараз узнаем…

 Шелехов сдвинул кое-как сколоченную из досок крышку, прикрывавшую лаз в землянку, но тут же отпрянул в сторону - в нос ударил запах вонючего варева. Подойдя снова, он не сразу рассмотрел в яме людей.

 - Есть кто? – бросил в гулкую пустоту.

 Несколько пар глазёнок испуганно таращились на него. Ребятишки сидели кучей, их рваная одежда переплелась, и он не сразу определил, сколько их. В одном углу горела таганка, дым от которой шёл через пушечную трубу, в другом лежала куча палок. Опершись спиной на стену, устало сидела женщина неопределённого возраста.

 - Кто вы?
– Она настороженно посмотрела на солдат.

 - Свои.

 Поняв, что перед ними русские, четверо ребятишек сразу выпорхнули наверх. Тяжело поднялась на ноги хозяйка. Она казалась старухой, но чувствовалось, что молодость её прошла недавно. Пятый ребенок остался в яме, он, молча лежал на куче соломы, и, кажется, гости его не интересовали.

 - Давно так живёте? – присев на корточки, спросил Григорий.

 - Уже несколько месяцев, – вяло ответила женщина: - Немцы, отступая, сожгли деревню.