- Как тут стрелять? – растерялся Петя.

 - Давай назад! – крикнул лейтенант.

 Немцы очухались, «фаустник» точным выстрелом подбил один танк. Кого возможно, бойцы из-под гусениц повытаскивали, остальные бабы в испуге от выстрелов дёрнули в бараки. Ошалевшие танкисты дали задний ход, прошлись катком по людям, кто остался, и выехали назад.

 - Куда прёте черти! – крикнул с досады Николай.

 - Сколько бабёнок задаром подавили! – тоже опечалились красноармейцы, давно не видевшие семьи.

 Танкисты из пушек и пулемётов расстреляли немецкие огневые точки на вышках, затем один танк снова въехал на территорию лагеря. После краткой, чрезвычайно ожесточённой перестрелки красноармейцы отправили в ад охранников-эсэсовцев.

 - Прекратить огонь! – приказал Босинов.

 На броне их танка осталась одна испуганная дивчина. Пётр её в последний момент из-под хищных гусениц выдернул за руку. Сафонов закричал ей прямо в лицо:

 - Свободна!

 - Боюсь!

 - Иди домой. – Он махнул рукой на восток.
– Там немцев нет.

 - Не хочу, - она заплакала и вцепилась в него.

 - Русская что ли?
– спросил её строгий Петя.
– Есть хочешь?

 Девушка кивнула коротко стриженой головой.

 - Что прикажешь с тобой делать? – спросил её Петя.

 - Оставайся, куда тебя девать? – сказал Коля, а у самого слёзы на глазах.
– Поедешь с нами, а там как получиться.

 - Спасибо вам дядечки!

 - Какие мы тебе дядечки, - буркнул Сафонов, - ну рассмешила...

 Дальнейшее Пётр помнил плохо, так как перед этим был оглушён гранатой, которую швырнул в него здоровенный «фриц». Осколки иссекли его полушубок, немного поранив левый бок.

 - Голова гудит, как колокол! – едва прошептал он.

 - Давай я тебя перевяжу. – Предложила бывшая пленница и ловко наложила повязку.

 В бараках красноармейцы обнаружили несколько сотен уцелевших. Там сидели натуральные скелеты, обтянутые кожей, большинство уже не могло ходить. Они смотрели на освободителей огромными тёмными глазами, в которых плескался даже не страх, а ужас, отчаяние и смерть.

 - Этот взгляд я не смогу забыть никогда. – Сказал впечатлительный лейтенант. – А это кто?

 - Товарищ лейтенант, - обратился к нему Сафонов, - разрешите взять одну девушку в расположение части.

 - Зачем?

 - Она может помочь в медсанбате и хоть подкормится…

 - Берите! – разрешил Босинов.

 Спасённую девушку взяли с собой в часть. Определили на кухню помощницей повара.

 - Худющая ужас! – сказал он, когда увидел её.

 … Примерно через месяц выпало им с Колей ехать в тыл за продуктами в качестве грузчиков. От кухни поехала та дивчина, считать и всё такое. Поехали на «полуторке», получили харчи и, возвращаясь назад, решили перекусить на природе.

 - Кругом благодать, - девушка немного окрепла, - весна, тепло и цветочки цветут.

 - Будто война закончилась…

 - Даже не верится!

 Тормознули, у какого-то оставленного немцами имения. Не торопясь поели, разлеглись на травке и разговорились. Николай с ленцой спросил у неё:

 - Кто ты красавица, откуда родом?

 Девушка улыбнулась и ответила, что из города Сталино. Тут Петя вступил в шутейный разговор...

 - О, землячка, - обрадовался он и даже выбросил недокуренную «самокрутку».
– Какими судьбами...

 - Злыми земляк, недобрыми!

 На войне всегда приятно земляка встретить. Будто дома ненадолго побывал.

 - А ты, с какого района?
– Она ему тут же задала встречный вопрос.
– Где жил?

 - Да где я только не жил, – ответил весёлый Петя, - но происхожу из Калининского района.

 - Ты из Калининского?
– удивилась симпатичная дивчина.
– И я тоже!

 - Вот дела!

 Они оба улыбались, как будто друг друга век знают.

 - А улица какая?
– спросила девушка игриво.
– Может, кого из знакомых знаешь...

 - А то!
– хорохорился Петя и с гордостью произнёс: - Бульвар Шевченко.

 - Ой, как интересно, - произнесла заинтригованная девушка. – Я тоже живу на бульваре Шевченко...

 - Бывает же такое! – вставил Николай.

 Помолчали синхронно, переваривая услышанное. Больше в разговор никто не вмешивался.

 - А дом? – взволновано задаёт очередной вопрос девушка.
– Дом какой?

 - Саманный...

 - А если без шуток?
– поинтересовалась недавняя пленница.

 - Номер восемь, - продолжает заигрывать Петя.
– А ты из какого?