Шрифт:
- Вот как!
– воскликнула она с внезапной хрипотой в голосе.
– И я из восьмого!
Шелехов с минуту натужно соображал. Покрутил головой, как будто контуженый...
- Санька? – спросил он неуверенно.
– Сестричка?
- Боже мой!
– Девушка с ужасом посмотрела на парня, зажав рот ладонями.
– Братик, Петенька!
- Как ты похудела…
- А ты так возмужал!
Опешивший Колька поочерёдно посмотрел на них, явно не понимая, что происходит.
- Так вы брат и сестра? – неуверенно спросил он.
- Да.
- Во дела!
- Сколько лет вы не виделись?
- С начала войны, - ответил Петя и обнял сестричку, - она тогда совсем девчонкой была…
Напряжение, наконец, отпустило их, и они дружно засмеялись, радуясь столь счастливому случаю. Слёзы снова блеснули в глазах девушки, когда она спросила о родителях.
- Мать умерла в сорок втором, а об отце ничего не слышно. – Хмуро ответил старший брат.
- Значит, дома у нас нет больше.
- Но мы-то нашли друг друга!
Ближайшую неделю они не расставались. Потом Александру отправили в фильтрационный лагерь, куда стекались подневольные советские работники со всей Европы.
- Поспрашивай там мою сестрёнку, - попросил на прощание Николай, - может, кто видел Марию Сафонову.
- Её тоже угнали?
- Осенью сорок второго.
- Хорошо, я поищу её. – Сказала Саша и, покраснев, опустила глаза.
Ей очень нравился весёлый и такой взрослый Николай, боевой товарищ её случайно нашедшегося брата.
Польский городок Томашув был в значительной мере цел, наполовину пуст - немецкое население, что побогаче, ушло на Запад. Поэтому советская воинская часть занявшая городок устроилась вольготно.
- Так воевать можно! – единодушно решили уставшие солдаты.
- Баб красивых полно! – сказал любвеобильный Николай Сафонов.
- У тебя одно на уме…
Единственное, чего не одобряли оживающие сослуживцы Шелехова, особенно Николай - отсутствие у него интереса к прекрасному полу.
- Болван, - говорил он Пете, - пользуйся случаем!.. Потом будет поздно!
- Ведь будешь кусать локти…
- Отстань ради бога!
- Пожалеешь, что проворонил такую возможность!.. Выбирай любую - чёрную, белую, рыжую, с крапинками, толстую, тонкую! Не мешкай!
- Не хочу… - на самом деле Петя был девственником и просто боялся женщин.
Поведение Петра было непонятно и всех шокировало. Но потом на него плюнули, надоело тратить слова напрасно, всё равно он не слушал добрых советов.
- Главное мы живём в мире и дружбе. – Сказал ему Николай Сафонов.
- Это точно!
Они обосновались в мансарде небольшого дома, где раньше жила, по-видимому, какая-то студентка. Там было много книг, в частности монографии о художниках, стояло пианино, лежали ноты. В углу стоял проигрыватель и стопка пластинок.
- Райский уголок! – сказал другу возбуждённый Шелехов.
– Можно забраться в него, отключиться от всего и помечтать!
- Лучше бы бабу привести…
Николай щурил белесоватые ресницы на солнце, а Петя любовался узором черепичных крыш на другой стороне улицы.
- Посмотри, какая красавица!
– Петя заметил девушку, пробегавшую по улице у аптеки, что была напротив.
- Где? Где? – оживился Коля и увидел девушку.
Она была очень красива - тонкая, хрупкая, со слегка вьющимися волосами и большими синими глазами.
- Ты успел заметить пальцы её рук - длинные и гибкие. – Задыхаясь от внезапного волнения, спросил Петя.
- Я, думая, что с такой бросающейся в глаза внешностью рискованно бегать по улице, полной пьяной солдатни, - недовольно заметил Николай.
На губах его появилась странная усмешка.
- Да ещё в такое смутное время...
Целый день Шелехов не мог забыть мелькнувшей девушки. Добраться до комнаты в мансарде - этого вожделенного острова спокойствия – ему удалось только поздно вечером, когда совсем стемнело. Он зажёг свечу, стал перелистывать страницы книги.
- Первый раз за войну спокойно почитаю! – подумал Петя и лёг на кровать.
За стеной раздался топот, дверь распахнулась и вновь захлопнулась, пропустив какой-то мешок, упавший на пол. Не понимая, в чём дело, Петя хотел выбежать из комнаты, но дверь, припертая снаружи, не поддавалась. Слышны были удаляющиеся шаги и солдатский гогот.