Оставить мальчишку здесь? Неприспособленного к лесной жизни, одного. Он же вместо Радоги запросто развернется и отправится к тууршам. Милосерднее его прямо тут убить. За что только? За то, что правду сказал? Так Кирумо сам начал расспрашивать.

Альмар, не открывая глаз, потянул к голове куцый плащ и придвинулся ближе к умирающему костру, чуть ли не улегся на угли.

– Одежда затлеет, - сказал Кирумо. Мальчик не услышал. Вздохнув, подросток веткой отодвинул от Альмара ближайшие красноватые головешки и, глубоко вздохнув, вытянулся у костра с другой стороны.

*****

Впервые после встречи с рыцарями Гиты Альмар сумел выспаться. Обращались с ним неплохо, но странные взгляды от некоторых, особенно от Бирия, вызывали желание убежать и спрятаться. Никогда прежде Альмар не жаловался на крепость сна, но во время коротких ночевок лишь дремал вполглаза, наверстывая упущенное днем, в седле.

Когда Альмар открыл глаза, поляна, залитая солнечным светом, была пуста. Никаких следов его спутника.

– Кирумо?
– негромко позвал мальчик, обходя поляну по кругу. Никто не ответил.

– Хоть бы сказал, куда пойдет, - пробормотал Альмар.

Солнце карабкалось по небу, приближаясь к полуденной точке, но подросток все не возвращался. Альмар нашел неподалеку несколько растений со съедобными корнями, кое-как отчистил от земли и съел сырыми. Желудок прекратил голодный бунт и только недовольно ворчал, намекая, что он-то хотел мяса.

Уже начали расти послеполуденные тени, когда со стороны иллюзорного бурелома возник знакомый силуэт.

– Кирумо! Наконец-то!
– Альмар, подавленно сидевший у кострища, вскочил на ноги.
– Почему ты не предупредил?

– Не стал будить, - ответил тот, бросая на землю плотно набитый мешок, и, не дожидаясь расспросов, продолжил.
– Рыцари Гиты все еще здесь, у них оказался амулет поиска. Они, кстати, отстригли у тебя клок волос

– Когда?
– Альмар машинально поднял руку к макушке.

Кирумо пожал плечами и продолжил:

– Амулет лучше всего работает на волосы... Думаю, они хотели быть уверены, что ты, если попытаешься, не сумеешь далеко убежать.

– Они нас найдут?
– Альмар посмотрел на лес за пределами солнечной поляны. Тот казался тихим и спокойным.

– Если не будем выходить за пределы иллюзии, то нет.
– Кирумо выглядел невозмутимым.

– Как ты о ней узнал?
– вопрос этот сидел в голове Альмара целое утро.

– Ее не было, - уточнил Кирумо.
– Я ее создал.

– Ты умеешь колдовать?
– поразился Альмар.
– Ты же говорил...

– Я умею пользоваться готовыми амулетами, - прервал его подросток.
– У всех в Ста... в страже они есть. Господин Тонгил с нами щедр.

– А-а, - Альмар, не уверенный, как нужно отреагировать, предпочел заглянуть внутрь мешка.

– Угощайся, - предложил Кирумо.
– Я уже ел.

– Это припасы рыцарей, - Альмар вытащил головку сыра и завернутый в холстину хлеб.
– Откуда они у тебя?

– Рыцари любезно поделились, - его спутник усмехнулся.
– Там, где они теперь, еда не нужна.

– Ты кого-то убил?

– Двух. Третьего только ранил, - Кирумо со вздохом растянулся на траве.
– Он, зараза, успел в последний момент дернуться и унес в себе мой нож.

Прошло несколько дней, но рыцари Гиты не думали снимать осаду и уходить. Напротив, разбили лагерь и планомерно прочесывали лес, пользуясь амулетами слежки, в умелых руках прекрасно заменяющих гончих.

Кирумо сидел на ветке, скрытый в густой листве, наблюдая за действиями людей. То ли те решили во что бы то ни стало найти сбежавшего мальчишку, то ли он в прошлый раз зарезал кого-то важного, и без головы убийцы слуги Гиты возвращаться не смели. Так или иначе, в лесу они застряли вместе. Один бы Кирумо ушел, но сомневался в способности Альмара ускользнуть от охотников.

Между тем один из людей достал предмет, напоминающий укороченные ножны от меча, поднял в воздух. Тот начал светиться.

– Он здесь! Зверь здесь!
– крик еще не отзвучал, а Кирумо уже ласточкой слетел с наблюдательного поста, на ходу меняя обличие, метнулся в густые заросли, где загодя нашел подходящий для серой ипостаси проход. Следом полетели стрелы, все мимо.

– Что теперь?
– радость от побега прошла, Альмару вновь начал вспоминаться дом, и мальчик изо всех сил старался не жалеть себя. Знал по опыту: стоит начать, будет хуже. Можно и вовсе разреветься, а позориться перед Кирумо не хотелось.