Рысь тихо засмеялся. Смеялся не над кем другим - над собою, ведь слова его спутника, надо признать, были вполне справедливы. И правда - чего понесло в погоню неизвестно за кем? Нервы, нервы…

Осмотрев бурелом и не обнаружив ничего подозрительного, Юний с Хротальвом вернулись обратно и едва сдержали смех - уж больно потешно выглядели незадачливые всадники: измазанные в грязи, с расцарапанными колючими ветками лицами. Под левым глазом Эрнульфа наливался смачный синяк.

–  Об пень треснулся, - вздохнув, пожаловался тот.
– Повезло - глаз не выбил. Вы там никого не нашли, патрон?

–  Нет, никого, - покачал головой Рысь.
– Впрочем, мало ли в округе волков? Флакс, ты цел, старина?

–  Да вроде… Хорошо бы к ночи добраться до виллы господина Октавия.

–  До виллы Октавия?
– переспросив, Юний расхохотался.
– Ты что, старик! Мы туда не едем.

–  Как?
– Старый слуга, похоже, был потрясен.
– Не хочешь ли ты сказать, мой господин, что…

–  Вот именно, - Рысь перебил его с тем веселым азартом, какой бывает у охотников и рыбаков, надеющихся на будущую добычу.
– Мы заночуем в урочище.

–  В урочище?

–  Ну да. Только не говори мне про оборотней - эти сказки я уже слышал.

Подул ветер, и тут же снова раздался вой, на этот раз где-то впереди. На этот раз Рысь не принял его во внимание, и небольшой отряд, проехав с полмили, свернул на покрытую красно-желтою глиной повертку, ведущую к мертвому лесу.

Солнце садилось, и черные тени легли на узкую дорогу длинными поперечными полосами, словно бы отговаривая путников двигаться по ней дальше. Опять завыл волк, и тут же затих, а потом завыл снова. И чем дальше отряд продвигались в глубь мертвого леса, чем чаще и злобнее был вой, на который, впрочем, никто не обращал внимания, даже лошади, казалось, привыкли. Дул ветер. А тени сгущались, и солнца уже не было видно, лишь где-то на западе золотилась узкая полоса, да и та быстро темнела. Не заметили, как навалились сумерки, повисли в воздухе осязаемо-густо, словно бы предупреждая - скоро ночь, а где-то рядом, возможно, бродят ужасные отродья мрака.

Проехав немного вперед, Юний остановил коня перед завалом и, обернувшись к своим спутникам, приказал выбирать место для ночлега.

–  Да уж, выберешь тут, - опасливо бурчал себе под нос старый Флакс.
– Одни колючки да буераки. Зря мы сюда свернули, лучше было бы ехать к Октавию.

На его ворчание не обращали внимания и довольно скоро отыскали подходящее для ночлега местечко - симпатичную небольшую полянку с мягкой молодой травой, зарослями ольхи и орешником. Дальше, за орешником, начинались буреломы - мертвый лес, тянувшийся по склону холма вниз, до самого Рейна.

Набрав хворосту, разложили, и Хротальв полез за огнивом.

–  Тсс!
– вдруг приказал Рысь.

Все застыли в тревожном ожидании - хотя, похоже, для тревоги не имелось никаких оснований. Ветер перестал дуть, и кругом было тихо, благостно, даже надоевшие волки - и те уже больше не выли, видно, убежали за добычей.

–  Слышите?
– Юний обернулся.

–  Кажется, журчит что-то!
– вдруг улыбнулся Арминий.
– Ручей.

–  И правда, ручей, - обрадованно кивнул Эрнульф.
– Вот здорово! Видать, мы выбрали неплохое место. Кажется, он журчит во-он там, за ольхою. Патрон, я сбегаю за водой?

–  Давай.

Подхватив кожаное ведро, используемое иногда и в качестве торбы для лошадей, юноша с веселым свистом миновал ольховые заросли, уже распушившиеся клейкими серебристыми листочками… и резко пропал с глаз, словно бы ухнул в глубокую яму.

–  Эй, Эрнульф, - забеспокоился Рысь.
– Ты где?

–  Зде-э-эсь… - голос юноши донесся, будто из-под земли.
– Тут какая-то большая канава…

Оставив у костра Флакса, все остальные бегом бросились на помощь.

И впрямь, это оказалась канава, вернее, овраг; большой, глубокий, темный, с нешироким, текущим по дну ручьем. Он и журчал, этот ручей, - однако от заросших густым кустарником краев до дна оврага было, наверное, никак не меньше трех человеческих ростов. Попробуй выберись!

–  Хротальв, дуй к лошадям за веревкой, - обернувшись, распорядился Юний и вновь свесил голову вниз.
– Ты как там, Эрнульф? Руки-ноги целы?

–  Да целы, слава богам. Ушибся только немного… О, боги!
– Юноша вдруг замолк, словно бы разглядел что-то удивительное или необычное.

–  Что там такое? Что?

–  Следы копыт… Похоже, здесь проходил целый табун.

–  Постой-ка…

Наказав Арминию и Хротальву крепко держать веревку, Юний проворно спустился в овраг и, осмотревшись, велел принести факел и огниво.

–  Иначе мы, Эрнульф, ничего тут не разглядим. Ну, где твои следы?

–  Вон, у ручья, - почему-то шепотом отозвался парень.

Рысь уселся на корточки.

И в самом деле, по дну оврага беспорядочной цепочкой шли отпечатки копыт… впрочем, не только копыт - в свете зажженного факела явственно проступили и следы человеческих ног. Присмотревшись, Юний покачал головой:

–  Нет, это проходили не римляне. Германцы!

–  Алеманы, патрон! Дикие шайки, - шепотом отозвался Эрнульф.
– Пойдем по следам, посмотрим?