–  А где твоя усадьба, мой господин?
– с хитрым прищуром поинтересовался горшечник.

–  О, далеко отсюда.
– Юний махнул рукой.
– Неподалеку от Августы Треверов.

–  Эва! И впрямь далековато… Ну, тогда не беспокойся ни о чем, тайну таких свистулек знаю только я и еще один человек, из местных. Но он сам не горшечник, а человек уважаемый - управитель на постоялом дворе.

–  Это толстобрюхий Эвдальд, что ли?
– припомнив имя, как можно более равнодушно протянул Рысь.
– А он больше никому не рассказывал?

–  Конечно, не рассказывал.
– Барарий гулко расхохотался.
– Скажу тебе более - он просил, прямо-таки настаивал, чтобы и я сохранял тайну! Я и сохранял - поклялся. Тебе вот только одному и рассказал, ну, так ты, господин, все равно не из наших мест, птица залетная.

–  Да уж, долго у вас не задержусь, - согласно кивнул Юний.
– Вот, похороним хозяина, и… Так денька через три я подошлю слугу?

–  Можешь и пораньше, любезнейший господин! Сделаю в лучшем виде - ни одна ворона или там, галка, на твое поле не сядет, уж можешь быть уверен.

–  Удачи тебе, Барарий.
– Рысь спрыгнул с телеги.
– Пусть не оставят тебя своими милостями боги.

–  И тебе не хворать, мой господин. Жду твоего посланца. Н-но!
– Тронув поводья, горшечник подстегнул лошадь, и телега, смешно подпрыгивая на ухабах, ходко покатила с холма вниз, к лугу.

Эвдальд, доверенное лицо хозяина постоялого двора Эрлоина! Так вот оно что! Значит, это Эрлоин крутил дела с алеманами, ай да трактирщик! Вот кто настоящий предатель, а вовсе не та несчастная девушка, которую трактирщик намеревается казнить, чтобы отвести подозрения от себя. Вот в чем дело, оказывается! Приписать другому - вернее, другой - свои неприглядные делишки. Хитер этот Эрлоин, ничего не скажешь! И это - один из самых влиятельных и уважаемых людей деревни. Есть еще, правда, староста Хизульф, о хитрости которого тоже ходят упорные слухи. Что же он не прижмет трактирщику хвост? Или они действуют вместе? Может, и так…

С заднего двора доносился вой - видно, там тренировались приглашенные хозяйкой плакальщицы. Умащенное благовониями тело несчастного Кальвизия ожидало в атриуме: его решили не сжигать, а просто предать погребению за деревней, на склоне холма, где, как уже знал Юний, находилось небольшое римское кладбище с оградой и могильными памятниками. Совсем забыв про намеченный разговор с Илмаром, Рысь поднялся в гостевые покои и вытянулся на узком ложе. Значит, Эрлоин! Эрлоин и его люди - Эвдальд, Фредегар, может быть, кто-то еще. Они тайком сносились с алеманами, призывая их к набегу на родную землю. То-то постоялый двор почти совсем не пострадал, так только, чуть-чуть, для виду. А не сдать ли этого подлеца трактирщика и всю его шайку римским властям?! Готовящийся к походу за Рейн Максимин Фракиец вряд ли пощадит предателей. Да и Верула не пощадит, при всех его недостатках. Только нужны доказательства… Доказательства…

Юний тяжко вздохнул. Как юрист, он отчетливо представлял, что никакой доказательной базы у него, по сути, и нет. Так, общие представления и догадки. Ну, их отметет любой суд, будь во главе его хоть сам император или его наместник, тем более наемный судья. Все догадки Юния пока ничем не подтверждены. Нет ни свидетелей - ну, не считать же таковыми Эвдальда и Фредегара, - ни вещественных доказательств, ни письменных. Глиняная свистулька? Ну, предположим - только предположим!
– что горшечник, при известном давлении, покажет на Эвдальда, а через него - на трактирщика. И что? Эрлоин легко отопрется - скажет, что заказал «свистульки» для охраны огорода, да вот, пока не успел поставить. А может, его слуги и установят «горшочки», пока суд да дело. Нет, на этом трактирщика не прижучить. Вот Гардроард, наверное, мог бы хоть что-то показать… так его убили. Застрелили из лука, наверняка по приказу Эрлоина. Только вот опять - доказательств тому никаких, кроме слов того, кому поручили застрелить ставшего опасным свидетелем слугу.

А может, та девушка?! Не зря же ее… Да-да, именно! Вот и поговорить с ней, даже можно в присутствии Верулы или присланного им центуриона. Раскрыть целый заговор - Домицию это понравится. Как же, есть возможность лишний раз выслужиться перед императором. Рысь улыбнулся - все-таки хорошо, что он вовремя сообразил сделать ставку на старого авантюриста. Пусть негодяй сладит хоть одно хорошее дело! Лишь бы девчонка не подвела, да плюс показания самого Юния и его людей. Правда, это все не прямые улики, но все же… Императорский суд всегда был строг к обвиняемым, что в данном случае, несомненно, явилось бы благом.

Размышляя таким образом, Юний и не заметил, как заснул, а проснулся от чьего-то прикосновения.

–  Патрон, ты не спишь?
– откидывая со лба светлую челку, шепотом поинтересовался Эрнульф.

–  Уже нет, - усмехнулся Рысь.
– Разве ж тут с вами заснешь? Ну, что там еще такое случилось?

–  Да, в общем, ничего, - юноша пожал плечами, - если не считать, что на виллу прискакал еще десяток всадников. Ну, тех, из легиона.

–  Интересно, зачем они приехали?
– удивился Юний.
– Может, просто решили заночевать по пути?

–  Может, - кивнул Эрнульф.
– Только после их приезда наш юный друг Марк Эмилий, похоже, тоже решил не покидать виллы.

–  Как? Он же собирался уезжать!

–  Теперь уже больше не собирается.

–  Наверное, решил завтра двинуться вместе с вновь прибывшими, - предположил Рысь.
– Так и веселее, и безопасней.

–  Наверное, - согласился юноша.
– Только они не выпустили меня за ворота. И я уверен, не выпустили бы и тебя!

Юний расхохотался:

–  Да, мой друг Домиций явно перестарался! Ну и чего нас стеречь, коли мы и сами завтра явимся к нему, чтобы ехать на постоялый двор?