–  Трибун Авл Домиций Верула шлет тебе свое приветствие, Юний по прозвищу Рысь. К сожалению, он не сможет прибыть лично, но заверяет, что обещанное тебе дело будет исполнено в точности.

–  Хорошо, - кивнул Рысь.
– Пожалуй, мне давно пора нанести визит хозяину этой корчмы.

–  Нет, - центурион качнул перьями.
– Сейчас мы едем к святилищу.

–  Ах вот так…

–  Там и пройдет вся церемония. Вели своим людям поторопиться.

– Ох уж мне эти легионеры, - усаживаясь на коня, пробурчал Рысь.
– Не могут без красивых изысков. В такой дождь лучше было бы решить все в корчме…

Святилище херусков - то, которое они называли «старым», - располагалось на высоком холме, обрывом спускавшемся к Рейну. Добираться пришлось долго, по бездорожью, где не только люди, но и лошади едва не тонули в грязи. Хорошо хоть пока не было дождя - но туча все наползала, и уже многие поглядывали на нее с неодобрением и страхом.

На самой вершине холма рос старый дуб, кряжистый и толстый, на ветвях которого виднелись разноцветные ленточки, старое оружие и выбеленные ветром кости птиц и мелких животных. Похоже, это и было священное дерево херусков… Юний недоуменно осмотрелся - тогда какого лешего здесь делают римляне? Германцы не те люди, чтобы допускать чужаков в свои священные места. Германцы… Рысь заметил в нетерпении прохаживающегося у дуба хозяина постоялого двора Эрлоина и его людей - вислоусого толстяка Эвдальда и чернобородого Фредегара с жестоким лицом висельника и убийцы. Оба здесь, ага… Кто еще? А, кажется, почти никого!

Да, к явному удивлению Рыси и его людей, вокруг священного дуба расположились лишь центурии римлян, а вот самих херусков, кроме трактирщика с доверенными людьми и еще нескольких слуг, похоже, больше и не было! Вот так дела… Ах да, об этом ведь мог заранее позаботиться Верула - чтоб не было лишних осложнений. Если так, то, надо признать, он достиг своей цели - Эрлоина и его приспешников можно легко схватить в любой момент, да и вообще им некуда деться: весь холм окружают легионеры. Но как уверенно держится трактирщик! Что же он, совсем идиот, не понимает, что фактически попал в засаду? Да, а где же девушка? Юний повертел головой - у самого дуба, за кустами, что-то темнело - деревянная клетка! Поня-а-атно…

–  Прошу вас всех подняться к дубу, - подойдя ближе, приказал центурион.

Что ж, наконец-то…

С улыбкой на устах Юний подошел к священному дереву и остановился перед небольшим помостом, на котором сидели какие-то люди, одетые по римскому обычаю - в плащи и туники, а какой-то седовласый старик - даже в тогу! Белую, с красной каймой. А не слишком ли парадно вырядился этот старый пень?

Желчное лицо старика с кривым носом и маленьким бегающими глазками очень не понравилось Рыси.

–  Ишь, вылупился, словно сыч, - кивнув на лупоглазого соседа старика, шепнул Эрнульф.
– Гляди, как бы зенки не выскочили.

Вокруг перекатывался глухой шум - переговаривались легионеры, позвякивали амуниция и оружие. Выйдя на небольшую полянку перед дубом, на краю которой стоял со своими людьми Рысь, центурион поднял руку - и враз наступила тишина, лишь слышно было, как рядом, в лесу, гулко куковала кукушка.

–  Римские граждане!
– выкрикнул сотник.
– Вы присутствуете сейчас на суде принцепса, делегировавшего свои полномочия уважаемым судьям - Титу Нумерию Гавлу… - поднявшись, кривоносый старик кивнул седовласой башкой… - и Децию Публию Мусу, - на этот раз поднялся пучеглазый.
– Благородным, известным своей честностью людям из славного города Вангионы.

«Ах, вот оно что!
– подумал Юний.
– Так эти двое из Вангион. То-то я их не знаю».

–  Ну, однако, и рожи, - на ухо шепнул Эрнульф.
– Я б таким не то что судить, я б им коров пасти не доверил.

–  Ну, для суда над Эрлоином и его шайкой как раз такие и требуются, - обернувшись, тихо рассмеялся Рысь.

Эрнульф в ответ хмыкнул:

–  Ну, разве что…

–  Пусть судьей будет Деций Публий Мус.
– Принеся присягу новому императору, пучеглазый хриплым, но громким, голосом принялся зачитывать «формулу».
– Девица именем Вента Лукреция, вольноотпущенница ветерана Лукреция Сегинда - ныне давно умершего - совершила предательство, приведя на территорию имперского лимеса врагов - диких разбойников алеманов, о чем свидетельствуют уважаемые и славные жители деревни Гретарк - Эрлоин, трактирщик, свободнорожденный Фредегар, охотник, вольноотпущенник означенного Эрлоина Эвдальд, а также слуги: Алагис, Видульф, Сармаген и прочие, всего числом шестнадцать… Прошу привести обвиняемую.

Двое воинов выволокли из клетки девчонку и, грубо подтащив к дубу, швырнули на землю. Правда, по знаку судьи тут же подняли подсудимую на ноги, и та дерзко окинула судей презрительным взглядом синих глаз. Уже отросшие пепельно-серые волосы девушки намокли и приобрели цвет потемневшего от времени серебра, дырявая мешковатая туника из грубой ткани была явно велика и сползала с плеча. Тем не менее Вента держалась словно принцесса - так гордо и независимо, что можно было только удивляться самообладанию этой девушки. А может, она просто хорошо знала, чем все закончится? Может, люди Верулы шепнули ей? Может быть… Ну, что ж, посмотрим комедию дальше.

–  Сдайте оружие, - подойдя сзади, требовательно прошептал Марк Эмилий.
– Совсем забыл…

–  Отдайте, - тихо приказал своим людям Юний, с легкостью отдавая собственный меч. Еще бы, спрятанный в рукаве туники кинжал ничуть не уступал гладиусу ни длиной, ни заточкой.

–  Вызывается свидетель Эрлоин, трактирщик, - оторвавшись от свитка, произнес судья.

Эрлоин тут же подбежал к дубу, словно только того и ждал, и подобострастно поклонился.

–  Я сам видел, как означенная девица, обманом втеревшись в доверие к старосте Хизульфу, по ночам жгла костры, указывая путь алеманам.