–  И нашего парня порубят на мелкие кусочки!

–  Ну, не так грубо, - неожиданно расхохотался Илмар.
– Его всего лишь разорвут лошадьми.

–  Да, - цинично пошутил Рысь.
– Это и в самом деле лучше.

–  Имей в виду, все, что я тебе здесь сказал, - всего лишь мои предположения!
– предупредил алеман.
– Вполне может оказаться и так, что нет здесь никакого Виниция.

–  Нет?
– Юний усмехнулся.
– А твое чутье тебе что говорит?

Илмар рывком уселся на ложе:

–  Чутье говорит - что есть. И что все будет как я сказал.

–  Тогда что мы здесь сидим? Буди парней! И вот что… Надеюсь, ты не забыл предупредить хозяина о том, что ближе к утру мы выберемся к реке пощипать купеческие барки?
– Юний внимательно посмотрел на германца.

–  Нет, не забыл, - усмехнулся тот.
– Гавтильд сказал, что предупредит слуг. Кстати, к Серому камню мы не сможем добраться на лошадях - там по пути ручьи да болота.

–  Тем лучше, - негромко расхохотался Рысь.
– Оставим лошадей здесь… чтоб у нашего друга Гавтильда как можно дольше не было никаких подозрений.

Илмар Два Меча хмыкнул:

–  Ты так говоришь, словно бы уже отыскал Виниция!

–  Почти, - кивнул Юний.
– Ты обратил внимание на чечевичную похлебку с чесноком? Для кого ее готовили? Не похоже, чтобы для нас.

–  Для слуг! Для кого же еще-то?

–  А у слуг здесь есть свои хижины. Думаю, что они и сами там смогли бы себе что-нибудь приготовить… - Рысь поднялся с ложа.
– Пойдем во двор, глянем?

–  А не рано? Ведь ни Гавтильд, ни его слуги еще наверняка не заснули!

–  Тем лучше!
– хитро прищурился Юний.
– Вот мы и не дадим им заснуть!

–  Что-то я не очень понимаю, зачем мы…

–  Потом поймешь. Эй, парни, а вы что сидите? Собирайтесь, да побыстрее. Сейчас выедете за ворота и сделаете так…

Внимательно выслушав своего командира, Эрнульф с Арминием кивнули и, с готовностью набросив на плечи плащи, вышли во двор. Почуяв чужих, залаяли, загремели цепями псы.

–  Уже уходите, господа?
– возникли из темноты два дюжих парня с рогатинами.
– Хозяин предупреждал. Подождите немного, сейчас откроем ворота.

Эрнульф и Арминий не взяли с собой коней - а что от них толку ночью, когда не знаешь пути? Еле слышно скрипнув, отворились ворота, и оба парня скрылись в ночи.

–  А вы что же, не идете?
– один из слуг обернулся к Рыси.

–  Не сейчас. Сначала пусть понаблюдают, - снисходительно пояснил тот.
– А мы уж к утру будем.

Слуги захлопнули ворота, и Юний с Илмаром, вернувшись обратно в покои, в ожидании опустились на лавки. Ждать, впрочем, пришлось недолго - едва установившуюся ночную тишь снова разорвал истошный собачий лай. Сначала один пес подал голос, потом - два других. Лаяли злобно, с рычанием, видно, почуяли за частоколом врагов или волка. Слышно было, как забегали по двору слуги.

Вот лай ненадолго прекратился, чтобы почти сразу же возобновиться с удвоенной силой. Перекрикивая псов, рассерженным басом заорал хозяин, после чего раздался некий специфический звук, хорошо знакомый и Рыси, и его напарнику, - словно бы кого-то колотили палкой. Досталось не только слугам - жалобно заскулили попавший под раздачу пес.

–  Что, не спится, уважаемый Гавтильд?
– выйдя во двор, на полном серьезе осведомился Юний. За его спиной, смачно зевая, маячил Илмар Два Меча.
– Рыбаки говорили - где-то здесь рядом бродит медведь, - потянувшись, сообщил Рысь.

–  Ах, вон оно что, - трактирщик почесал бороду и оперся на суковатую палку, - то-то я и смотрю - собаки-то совсем ополоумели. Видать, медведюга почуял рядом, в овраге, падаль - останки овец. Эх, хотел же приказать слугам убрать их куда подальше!

–  А овраг, как я понимаю, там!
– Юний указал пальцем в сторону ворот.

–  Да, - кивнул Гавтильд.
– Там, за орешником. О! О! Слышите - кусты трещат? Матерый зверь ходит! Эх, кабы не ночь…

–  Думаю, стоит привязать всех трех собак к воротам, - посоветовал Рысь.
– У нас, в Поморье, всегда так делали. Медведь - зверь нервный, обидчивый. Надоест ему лай - непременно уйдет.

–  К воротам, говоришь?
– Трактирщик задумчиво потеребил бороду, и без того торчащую веником.
– Эй, Авдальд, Хамбурк! Тащите псов к воротам, да побыстрее! Пускай там лают.

Держа в руках факелы, слуги побежали исполнять приказание. Гавтильд, лично проследив за всем, наконец ушел. Гости тоже последовали за ним в корчму и поднялись в предоставленные им покои. Обернувшись, Юний заметил, каким жутким взглядом проводил их корчмарь. Или просто показалось, потому что в его глазах отразился тусклый мерцающий свет глиняной лампы?