И только приблизившись, я увидел, что было тому причиной. Да, лев промахнулся, он всего один раз прошелся лапой по белоснежному загривку своего врага и одним лишь клыком зацепил его бок. Но какие ужасные раны он после себя оставил! Особенно след от клыка, который, не хуже единорожьего бивня, вспорол тело нашего друга. К счастью, удар был скользящий и плоть, хоть и была вскрыта на добрый метр, но не очень глубоко, и никакие кишки из нашего спасителя не вываливались.

Жизнь единорогу спасла, как это ни странно, Машуня. Она не стала, ни падать в обморок от страха, ни закатывать истерику при виде таких исполинских ран (вот, что вампирская кровь делает!), а, подбежав вместе со мной к единорогу, быстро приказала:

– Сдвигай вместе со мной края раны и вливай по капле накопленный заряд. Только осторожно!

Поскольку от отчаяния, я все равно не мог ничего соображать, то просто подчинился. Мы несколько минут сдвигали края раны и концентрировались на вливание энергии в единорога, и прямо на наших глазах края стали срастаться. Спустя какое-то время мы, вконец измученные, поняли, что рана закрыта. Но остались еще почти полуметровые «царапинки» на шее. Однако там дело было, можно сказать, плевое.

Мы так и остались сидеть прямо на траве у лежащего с закрытыми глазами единорога, когда почувствовали, что подошедшая сзади единорожка умудрилась прислониться к нам обоим и стала накачивать нас своей энергией.

– Откуда ты знала, как надо лечить единорога? – спросил я Машуню сразу, как только для этого появилась возможность.

– А откуда ты знал, как остановить это чудище? – устало, но довольно усмехнулась егоза. – Я просто вспомнила, как Сильвия приводила в порядок Андрюшку. Вот и подумала, что надо попробовать наложение рук – так ведь даже на Земле люди пытаются лечить, что уж говорить о здешних местах.

– Странно как получается: единороги могут зарядить нас энергией хоть до плешки, а себе помочь почти неспособны, а вот наши усилия действуют на них положительно, - попытался я осмыслить нашу врачевательную практику.

– Я думаю, надо принимать все, как есть, и действовать по интуиции, - пожала плечами Маша. – Можно нагородить всяких теорий о сродстве и антагонизме всяких магических энергий, но вешание научной лапши на уши – это дело умных академиков, вроде Гарольда, а нам важен результат. Сейчас, мне кажется, надо дать единорогам немного отдохнуть, а нам лучше уйти подальше от этих кишок. Пусть они и волшебные, но что-то их вид не располагает к отдыху и, тем более, принятию пищи…

– Слушай, я все думаю, когда ты начнешь в истерике биться от этого кошмара?..

– Вот вернемся домой – я тебе такой рев с выдиранием твоих рыжих кудрей устрою - закачаешься! Пошли!.. – нарочито бойко воскликнула моя несравненная егоза.

Я без слов вскочил и, обняв худенькую врачевательницу единорогов, повел ее прочь от побоища. «А плечики-то у моей вампирши ой-ой-ой как дрожат!» - подумал я про себя, но не стал это комментировать, а попытался отвлечь ее внимание, предложив разложить костер и сварить чайку. Что мы и сделали на дальней опушке лесной поляны, откуда не были видны последствия «милого» общения пары «чудесных» созданий этого свихнувшегося мирка.

Когда суета вокруг костра перестала занимать наше внимание, на меня вдруг навалилась какая-то апатия. Я сидел с кружкой чая, как пень и даже не понимал, где сейчас бродит мое отсутствующее сознание. От внимания моей подружки не ускользнуло мое настроение, и она принялась меня успокаивать:

– Это тебя отпустило, - сказала она ласково, усевшись рядом и гладя мои рыжие вихры. – Я сразу поняла, в каком ты напряге – у тебя так руки тряслись!

– Так это не твои плечи… а мои руки… - растерянно произнес я и почувствовал, что тону в пучине тоски. – Господи, ну за что нам такое наказание? Ведь если подумать, мы, два жалких подростка заброшены в непролазные леса абсолютно сошедшего с ума мира, и у нас нет даже намека на надежду, что мы вернемся домой целыми … как все отвратительно. Я чувствую, что проигрываю в этой борьбе этой дикой фэнтези… я даже… даже… не могу больше шутить!

Я не заметил, как уже хныкал, уткнувшись носом в плечо Машуни, которая успела встать передо мной на коленки и прижать к себе мою голову, точно также как иногда это делала моя мама.

– Тебе так только кажется, - шепнула она в мое большое ухо. – На самом деле ты на пару с единорогом убил его самого лютого врага. Я подозреваю, одного из самых опасных обитателей этого мира. После этого тебе уже почти некого тут бояться…

– А откуда ты знаешь, что лев – враг единорога? – во мне взыграло любопытство, верный признак проходящей меланхолии.

– Все английские легенды и сказки об этом говорят, даже Кэролл о них писал какие-то стишки, только сейчас не вспомню. Может, ноги этих сказок растут отсюда? – нашептывала Машуня и вдруг замолчала. Потом отпрянула от меня и радостно воскликнула. – Смотри, они уже здесь!

Я последовал взглядом за моей утешительницей и увидел наших белоснежных красавцев, как ни в чем не бывало стоящих неподалеку от нас.

– Ура! Они в порядке! – крикнул я, чувствуя, что мои сомнения и страх исчезли, словно их корова языком слизала. Обернувшись к Машуне, я обнял ее и спросил, заметив ее несколько усталый взгляд. – Как ты, сможешь дальше ехать?