– У вас Веронезе?

– Наверное, - лениво, не поворачивая головы, ответил рабочий, и направился к другому выходу из зала.

Полли подошла ближе к стене, где под пустым пятном, где только что висела картина, находилась табличка. Прочитав её, она воскликнула:

– У него "Святой Патрик", Веронезе!

– Куда это вы его тащите?
– МакКин поспешил за рабочим, но тот, к удивлению, вдруг, так и не обернувшись, рванул со всех ног к двери. МакКин кинулся за рабочим, но понимая, что не догонит его, схватил стул и кинул мужчине под ноги. Рабочий упал, не выпуская из рук картины, но молниеносно вскочил. Этой задержки было достаточно, чтобы длинноногий МакКин кинулся на него и попытался схватить. Но рабочий, увернувшись, размахнулся картиной и ударил ребром тяжелой рамы по МакКину. МакКин отлетел в сторону и ударился головой о мраморный постамент. Полли хотела закричать, чтобы позвать на помощь охранников, но рабочий развернулся и глянул грозно на Полли. Лицо снизу было закрыто платком, а сверху до глаз была натянута кепка. Полли не смогла почему-то позвать на помощь, она узнала эти темно-зеленые, слегка раскосые глаза, которые, как и тогда в поезде, нагло улыбались ей.

– Рад был снова встретить вас, - пропел, улыбаясь, этот человек.
– И хотелось бы сказать "До встречи", но мне не нравится ваш спутник, - он кивнул на МакКина, который открыл глаза и пытался понять, что случилось.

– Кто вы?
– выкрикнула Полли. Пятившаяся фигура остановилась.

– Разве я уже не представлялся?
– хмыкнул он.
– Хотя, каюсь, в прошлый раз я не до конца был честен с вами. Я Джордж Мур-р, - и он исчез в тени дверного проема.

– Черт!
– простонал МакКин, вставая и держась за голову, - он ушел. Охрана!
– крикнул он, - черт побери, куда вы смотрите!

Он крикнул еще, и, наконец, прибежал охранник.

– У вас картину украли, - сказал МакКин ему, указывая на пробел между картинами.

– Кажется её должны были унести на реставрацию.

– Вы уверены?
– грозно рыкнул МакКин, и охранник кинулся за администрацией.

Спустя минут пятнадцать выяснили, что документы рабочего оказались фальшивыми и он вовсе не из реставрационного центра, тем более эти картины принадлежали не лондонскому музею, и даже куратор музея не мог ими распоряжаться. Охрана была сконфужена.

– Злополучная эта картина, - сказал один из охранников.
– Ведь уже предпринимали попытку украсть её, и, представьте, это была женщина, и её чуть не схватили. Потом картину убрали в специальное помещение, чтобы проверить, не повреждена ли она. И только этой ночью, в честь закрытия выставки, её повесили обратно.

МакКину и Полли пришлось объясняться с полицией, которую особенно заинтересовало, почему это им так срочно с утра понадобилось оказаться в музее. МакКин ответил, что ему нужно было расправиться с обещанием, данным матери, что он посетит эту выставку, а так как она уже сегодня закрывается, у него был шанс сдержать свое слово. Полиция, кажется, ему поверила, тем более что пришедший капитан полиции Майкл Тэйлор помог ей в этом.

МакКин поймал кэб и повез Полли домой.

– Мне показалось, или вы с вором разговаривали как старые знакомые?
– спросил МакКин у Полли.

– Да, вы верно заметили. Этот тот самый убийца из поезда.

МакКин удивленно поднял брови.

– Черт побери!
– возмутился он.
– Тогда я готов распрощаться со своей профессией. Я запутан больше прежнего, - он задумался.
– К чему этому убийце в маске воровать картину?

– Он мне сказал, что его зовут Джордж Мур.

– Он смельчак или это всего лишь очередное выдуманное имя. Помнится, в начале он назвался Джорджем Джонсоном, - но МакКин все же вытащил блокнот и записал имя туда.
– Итак. Убийца Мур связан не только с убийством венгерского графа, но и каким-то странным образом с министром. Но вот вопрос, зачем им обоим понадобилась картина. Неужели этому ассасину из клана комуров так же захотелось обладать именно картиной Веронезе, как и почившему министру?

– Вообще-то, - сказала Полли - ассасины - это наемники. Это не они решают, что делать, а тот, кто их нанял.

– И кто же это, интересно?
– протянул МакКин.

На следующий день Полли сразу после завтрака вышла в сад. День стоял прекрасный - хотя небо было затянуто тучами, но казалось они скоро должны расползтись, так и не разразившись дождем. Только Полли присела на скамью, как услышала приятный голос:

– Среди всех этих цветов только один достоин внимания, это вы, Полли.

Чарльз подошел, вальяжно опираясь на трость, и подсел рядом.

– Вы нарочно так вычурно выражаетесь, словно рыцарь из средневековой баллады?
– улыбнулась ему Полли.

– Нет, при чем тут эта глубокая древность? Да и после того, как Сервантес высмеял рыцарский роман, читать его не так уж престижно. Нет, на меня так подействовал век восемнадцатый. Прекрасная эпоха, - проговорил мечтательно Чарльз.
– Державы были сильней, Америка еще была английской колонией, а романтика и слава доставались пиратам.