– Уже кое-что, - пробормотал МакКин.
– Это заказ одинокого джентельмена. В счет выставлены: одни брюки, двое манжет, манишка, два полотенца и одна наволочка. Этот человек явно не богач. Надо сходить в эту прачечную и попробовать выяснить у них, кто заказчик.

Ничего интересного они больше не нашли и вышли из дока.

– Думаю, министр очень много узнал о ведьмах, которые за это его и убили, - сказал МакКин.
– Все-таки мне надо вновь навестить отца Грюгеля. Но он ничего не желает говорить, он ужасно скрытен.

– А если припугнуть его?
– сказала Полли.
– Сказать ему, мы знаем, что министр состоял в тайном инквизиционном ордене. Раз он так истерично и с боем вырывал у нас из рук простой, ничего не значащий листок, то перед возможной оглаской он сразу же поведает нам о тайных делах министра!

– Отличная мысль, тогда, может, вы и займетесь запугиванием преподобного?
– улыбнулся МакКин.

– С удовольствием доведу преподобного до откровений, а то он у вас все из рук выскальзывает.

– Тогда завтра к нему вместе и пойдем, - сказал МакКин.

– Хорошо, - ответила Полли. Но не успели они пройти и пары шагов, как Полли воскликнула: - Нет! Завтра же королевский бал и я буду с утра занята приготовлением к нему.

– Вас пригласил мистер Барклей?
– нахмурился МакКин. Полли кивнула.
– Что ж навещу преподобного один.

– Вот еще, - сказала Полли, - пойдем вместе. Прямо сейчас.

– Но уже вечер.

– Думаю, преподобный, привыкший к ночным бдениями, не будет против поздних гостей.

– Но не таких, как мы, - улыбнулся МакКин.

Они пришли к церкви и как раз попали на вечернюю службу, которая, к их счастью, заканчивалась. Полли ткнула локтем МакКина и кивнула на девушку, сидевшую на последней скамье с краю. Полли, как и МакКин, сразу же узнала её. Это была её горничная Тереза. Проповедь подошла к концу и Тереза встала, но, вместо того, чтобы пойти к выходу, она как-то боком подошла к колоннам, а оттуда, так же стараясь быть не заметной, скользнула к боковой дверце, которая вела, видимо, во внутренние помещения церкви.

– Ну вот, кухарка и мою новую горничную приобщила к церкви!
– сказала Полли.

МакКин и Полли последовали за ней. Они оказались в коридоре, прошли по нему, очутились в маленькой, заваленной всякой рухлядью комнатке.

– Что вы здесь делаете?
– раздался сердитый голос.

Полли с МакКином обернулись. Еще не снявший праздничной ризы, в комнату вошел отец Грюгель.

– Мы искали вас, - сказал МакКин.

– Вам что-то было непонятно в моей речи?

– Вы слишком тихо бормотали и слишком быстро убежали, - сказала Полли.

– Я имел в виду произнесенную перед паствой!
– священник был зол.

– А мы, - ответила ему Полли, - продолжаем гадать, какие документы после смерти министра вы забрали из его спальни.

Даже МакКин уставился на Полли, но в отличие от чуть было не задохнувшегося от возмущения преподобного, МакКин глядел на Полли с восхищением. Полли и сама себе удивилась: только теперь, по прошествии времени, ей стало понятно странное поведение святого отца в доме министра. Он стремился завладеть любым клочком бумаги, любой записочкой, которая раскрывала ход поисков граф Снодберела в охоте на ведьм.

– Я буду снисходителен к вашим оскорблениям, так как вы не ведаете, что говорите, и не помните даже, что видели, - ответил с высокомерием священник.

– Хорошо, - сказала Полли, - мы сделаем вид, что вас там не было, но взамен вы скажете какую такую борьбу вел министр против ведьм и против каких именно.

Один глаз у преподобного дернулся, но, в общем, священник остался невозмутим.

– Не надо со мной торговаться, - проговорил он сквозь зубы.

– Я же говорил, - тихо пробормотал МакКин.

Полли понимала, что подобраться к святому отцу ой как не просто, но все же она предприняла еще одну попытку.

– Ну если вам безразлично, что от вашего ответа зависят жизни невинно обвиненных...

– Невинных нет, все мы от рождения грешны перед богом, и когда мы начинаем отрабатывать свой грех, не суть важно, как мы это делаем.

Полли готова была зарычать на преподобного. Он был непробиваемым типом, которого невозможно было не смутить, ни растрогать. И ей пришлось воспользоваться последним козырем, и если он не сработает, придется уходить, с чем и пришли. И Полли сказала: