«Дорогая Лиззи,

Скоро уже начинается учебный год, а от тебя так и не пришло ни одного письма. Может, ты полюбила кого-то другого? Если так, скажи прямо. Или все-таки верно мое предыдущее предположение и твои родители против нашего общения? Пишу тебе в последний раз и уже почти не надеюсь, что ты ответишь. И все-таки, вдруг?..

Я люблю тебя.

Ремус»

Мелисса Нортон, прочитав письмо, подняла на мужа глаза, полные слез.

– Не совершили ли мы ошибки, Роджер? Может, не стоило их разлучать?

Он печально покачал головой:

– Мы ведь уже все обсудили, дорогая. С оборотнем у нее не будет будущего. Сейчас она еще совсем ребенок. В этом возрасте раны быстро заживают. Она забудет его и найдет того, с кем сможет жить спокойно и в безопасности.

Мелисса тяжело вздохнула. Роджер прав, конечно. Но она чувствовала себя предательницей.

* * *

Сириус нарочно долго прощался с друзьями в надежде, что мать устанет ждать и предоставит ему добираться до дома самостоятельно. Но нет. Временами миссис Блэк демонстрировала чудеса терпения. И, похоже, это был именно такой случай. Вздохнув, Сириус поплелся в ее сторону. Регулус уже стоял возле матери и старательно не замечал его. Вальбурга не удостоила старшего отпрыска ни единым словом, только смерила его грозным взглядом и, развернувшись, двинулась вперед, величественная словно королева.

Выйдя из камина в гостиной родного дома, Сириус обнаружил поджидающего их отца, который стоял возле окна.

– Регулус, иди к себе, - распорядилась мать.

Тот тут же повиновался, на прощание бросив на брата взгляд виновато-испуганный. Сириус удивленно приподнял бровь и замер, не отходя далеко от камина. Что-то явно готовилось. В комнате повисла напряженная тишина.

– До сих пор мы терпели твоих друзей, - начала Вальбурга обманчиво спокойным тоном.
– Поскольку они хоть и не из особо приличных семей, но во всяком случае - чистокровные. Мы терпели твои бесконечные выходки, недостойные Блэка. Но теперь… Твоя… хм… дружба с грязнокровкой…

– Не смей ее так называть!
– прошипел Сириус, сощурившись.

– Тебе никто не позволял говорить!
– холодно одернул его Орион.

– Наследник рода Блэк не будет общаться с грязнокровкой!
– продолжила Вальбурга, повысив тон.
– Ты принесешь в этом непреложный обет. Иначе осенью ты не вернешься в Хогвартс.

Сириус упрямо вскинул голову и, сердито сверкнув глазами, отчеканил:

– Я не стану приносить никаких обетов! И здесь вы меня не удержите. Меня достала ваша мания чистокровности! Ваше презрение ко всем остальным! Как вы не понимаете, насколько глупы ваши взгляды?!

– Что ты себе позволяешь?!
– взвилась Вальбурга.
– Отщепенец! Предатель крови! Я стыжусь тебя! Иногда мне кажется, что тебя подменили в младенчестве, потому что я сомневаюсь, что у меня мог родиться такой сын!

Сириус вздрогнул, но, тут же взяв себя в руки, ледяным голосом произнес:

– Иногда мне тоже кажется, что вы не можете быть моей матерью. Мадам.

И, уже не слушая, он метнулся к дверям.

– Сириус! Вернись немедленно! Разговор не закончен!
– раздался ему в спину окрик.

– Закончен, - бросил Сириус у самой двери и с топотом помчался по лестнице.

Влетев в свою комнату, он хлопнул дверью так, что задрожали стены. Накопившиеся эмоции требовали выхода и, схватив со стола первое, что попалось под руку, он со всей силы швырнул это в стену. Этим оказался светящийся хрустальный шар, выполнявший функцию дополнительного освещения. Брызги стекла полетели во все стороны и от этого почему-то стало немного легче. Сириус рухнул на кровать. Он чувствовал, что задыхается в этом доме, что если останется здесь еще немного, то просто сойдет с ума. Больше так продолжаться не может. Что-то надо делать.

Мать, видимо, решила основную экзекуцию отложить и в его комнате так и не появилась. Только прислала Кричера сообщить, что Сириусу запрещается выходить из комнаты до конца лета, а также он лишается права участвовать в семейной трапезе. Еду ему будет приносить Кричер прямо в комнату.

Сириус только хмыкнул. Нет, пора сваливать отсюда. Точно. Собрав свои вещи, он стал ждать ночи, когда все уснут, чтобы ускользнуть незаметно. Сначала Сириус хотел оставить матери записку и высказать все, что о ней думает, но по зрелом размышлении передумал, решив, что это будет выглядеть чересчур патетично. Время тянулось ужасно медленно. Не зная, чем заняться в ожидании, Сириус то мерил шагами комнату - от окна к двери и обратно, то лежал на кровати, бездумно уставившись в потолок.

Когда стемнело и дом погрузился в тишину, Сириус хотел тихонько выбраться из комнаты, но обнаружил, что дверь заперта. И Алохомора на нее не действовала.

– Черт!
– выругался он сквозь зубы и начал оглядывать в поисках другого выхода.

Он-то собирался просто переправиться к Джеймсу через камин. Но теперь придется действовать более сложным путем. Поскольку дверь была заблокирована, выбраться из комнаты можно было только через окно. Сириус разорвал простыню напополам, связал половинки и заклинанием удлинил их так, чтобы хватило до земли. Чемодан он сразу отлеветировал вниз, благо была ночь и на улице никого не было. Он уже влез на подоконник и собирался начать спускаться, когда дверь открылась и в комнату осторожно заглянул Регулус.