Смиренно приняв бурное гостеприимство семейства Уизли, Гарри смог выбраться во двор. Услышав за собой шаги, он поспешил скрыться за сараем для мётел. Суета вымотала его. Привыкнув за долгий год к одиночеству, он устал от шумной компании. Требовалось хотя бы несколько минут тишины.

Звёздное небо над головой удручало своей блеклостью. В горах звёзды находились так близко и светили так ярко и четко, что казалось, протяни руку и можно дотронуться до огонька. Там ночь всегда укрывала небо бархатным синим покрывалом. А здесь звёзды были далеко, ночь - тусклой черной тряпкой.

Гарри прикрыл глаза. Год. Как, оказывается, много изменилось. Гермиона. От неё пахло молоком и мёдом. Вязким, пряным мёдом. Гарри с удовольствием вслушивался в биение двух сердец, специально сев как можно ближе к подруге. Беременна. И нет сомнений, кто отец. Глубоко внутри шевельнулась грустная ревность. Когда-то давно, казалось, в прошлой жизни, между Гермионой и Роном всё было зыбко, запутанно, и Гарри всерьёз думал о том, чтобы предложить ей сделку. Ведь гораздо лучше заключить брак с той, кто будет в курсе с самого начала и уже доказала свою верность и стойкость, неотлучно находясь рядом. Не обманывать. Не давать ложных надежд на чувства, которых нет и не может быть. Но он так и не решился, опасаясь обидеть её и окончательно испортить отношения с Роном. Теперь, оглядываясь назад, Гарри понимал, что ничего хорошего не получилось бы.

Шорох мелкого гравия, устилавшего задний двор Уизли, заставил напрячься. Кто-то медленно и осторожно шел в ночной тьме. Гарри замер, пытаясь понять, кто из Уизли вышел вслед за ним из дома.

– Гарри?
– тихий голос Чарли.

– Я здесь, - Гарри вышел из-за сарая и безмятежно улыбнулся.

Чарли продолжал всё также странно-грустно смотреть на него, как и в доме.

– Что тебе?
– Гарри мягко коснулся его плеча, позволив поймать свою ладонь.

– Ты так вырос за те несколько лет, что я тебя не видел.

– Наверное, странно видеть, как кто-то становится старше? Правда? Не стареет, а взрослеет? Да?
– Гарри хотелось уйти. Всё внутри кричало о неправильности происходящего. Не должно быть так. Не может давняя смутная история получить внятное продолжение. Не сейчас. А когда? Тут же отозвалось что-то в мыслях. Когда? Сколько можно прятаться в своём горе. Может быть, это то, что нужно именно сейчас.

– Странно, - согласно качнул головой Чарли.
– Как ты?

– Нормально, - соврал Гарри.
– Пойдём в дом. А то скоро нас хватятся и придётся объясняться… - умолк, сомневаясь, стоит ли говорить, но все же продолжил: - … как тогда.

– Ну, тебе уже не пятнадцать, - Чарли не выпустил его ладонь.

– Пойдём, - Гарри потянул его в сторону дома, подавляя в себе непрошеную дрожь. Прикосновения чужой руки вызывали странную смесь чувств.

– Гарри!
– Чарли остановился, не давая себя увести ближе к дому, к свету, заставляя остаться в ночных сумерках.

Гарри замер, медленно развернулся, понимая, что его раздирают два желания. С чувством врезать этому высокому, статному магу. Или вцепится в него, повалить на землю. Кусаться и царапаться, сдирая с него мантию, впиться в плечо зубами, вжимаясь в горячее человеческое тело под собой. Подчинить себе…

Взгляд Чарли стал жестче, и это вызвало еще одну вспышку в груди.

– Останься, - он потянул Гарри на себя, заставляя приблизиться вплотную.

Гарри безвольно поддался, все силы уходили на сдерживание собственных инстинктов. Прожить около полутора лет в монашеском воздержании… это было слишком непосильным испытанием для юного эльфа, только-только вошедшего в полную силу наследия. И получившего все «прелести» этого наследия.

Он смотрел в голубые глаза Чарли, чувствуя его запах. Древесная кора и слабый, еле заметный отголосок серы. Скользнул взглядом к губам, сдерживая себя, чтобы не потянуться к ним. Зачарованно смотрел на голубую жилку, пульсирующую под кожей шеи. Чарли прижал его к себе, медлил, решаясь.

Дверь громко хлопнула. Звук гулким эхом разнесся по двору. Гарри медленно отступил, развернулся и вошел в черту света, льющегося из окон дома. Наваждение спало, и сейчас он чувствовал себя мерзко. Словно кого-то предал.

Он остался на ночь, поддавшись на уговоры Молли. Поспешно влил в себя несколько стаканов огневиски и бесцеремонно завалившись спать в комнате Рона. Утром долго извинялся перед Гермионой, которая ушла переночевать к Джинни. Попутно выяснив интересную деталь.

– Ну, что ты заладил! Всё нормально.

Гарри улыбнулся и медленно протянул руку, дотронувшись до пока еще плоского живота Гермионы:

– Вам обоим должно быть хочется быть ближе к Рону.

Гермиона озадачено смотрела на него, потом, бросив быстрый взгляд на двери кухни, взяла его за руку и вывела во двор. Торопливо зашептала:

– С чего такие предположения!?

– Я слышу его сердце, - теперь уже Гарри озадаченно и беспокойно смотрел на подругу.

– Рон не знает. Никто не знает. Я еще не говорила.

– Почему?