– О, да! Мой великий господин!
– громко крикнул Гарри.

Из коридора послышался ответ:

– Иди в задницу и сдохни там, Поттер!

– Как хорошо, что Цисси его не слышит, - улыбнулся Гарри, разглядывая смятое покрывало.

На следующий день Гарри серьёзно задумался над идеей явиться в Министерство в эльфийском обличье. Никаких сюртуков, официальных мантий с обязательным орденом Мерлина первой степени, прилизанных волос и серьёзно-скорбных выражений на лице. Всё просто и банально. Легкие тканые брюки. Голый торс, чтобы всем были видны шрамы от меча Мастера. Длинные тёмные волосы с белыми, словно седыми прядями - робкий повод для гордости, еще одно проявление эльфийского наследия. И, естественно, рисунок мечника под глазами, проходящий прямо по переносице. Драко, явившийся по обыкновению вечером в комнаты Гарри, с воодушевлением выслушал это предложение, только внес несколько серьёзных коррективов:

– Давай-ка ты это сделаешь лет так через двадцать-двадцать пять. Я, как старший в роду, обязан тебя защищать. Мой сын как раз успеет вырасти. Я успею передать ему всё, что знаю. И нам с Асторией нужно будет уходить. Как раз шикарный повод! Погибли во время схватки в Министерстве. Ты наконец сдохнешь, а мы с женой инсценируем свою смерть и уйдём. В конце концов, должно же быть хоть какое-нибудь практическое применение твоей тупости. А, Поттер?

Гарри скептически выслушал ехидные замечания и отказался. Всё же, шокировать до такой степени общественность он был не готов.

Вечером в субботу он аппарировал в Лондон. Там, через телефонную будку, прошел в Министерство. В Атриуме достойно выдержал схватку с журналистами, которые наконец за столько времени смогли увидеть таинственно исчезнувшего Героя Всея Британии. Добрался до зала приёмом и мысленно возблагодарил всех известных тёмных богов. Приём объявили закрытым и в сам зал никого не пускали без именных приглашений. Прессу разумно обошли этими самыми приглашениями стороной.

Слонялся по залу. Вяло отвечал на приветственные крики знакомых, стараясь держаться подальше от всех. Найдя Гермиону и Рона, не отходил от них. Всё было приторно-благонравным, почтительно-скорбным и скучным. Речи министерских чинуш вызывали лишь глухое раздражение. Славные победители очень быстро наплевали на правила приличия и, разбившись на маленькие компании, стали планомерно надираться алкоголем, вспоминая тех, кто не вернулся домой, погиб во время решающей битвы или уже после, пав от тех пожирателей, кто смог сбежать, но не оставил свою бесцельную борьбу. Никто уже не слушал, что и кто говорил со сцены. Иногда лишь реагировали на отдельные слова или имена. Так, при упоминании Дамблдора кто-то выкрикнул:

– Славный был старикан. Земля ему пухом! Выпьем.

Славные победители одобрительно зашумели, заглушив монотонный бубнёж очередного чиновника.

Когда вспомнили Снейпа, раздался обижено-пьяненький возглас со стороны самого дальнего стола:

– Я ему пять раз ходила пересдавать высшие зелья! И мантию расстегнула ровно так, что б коленки видно было. И улыбалась. И зелье вроде ничего получалось. А он всё равно тролля влепил!

Гарри не выдержал, громко и зло рассмеявшись, прокомментировал:

– Он был не по твоей части, детка! Есть Вуд в зале? Расскажи ей, приятель, как ТЫ сдавал высшие зелья!

– А ты откуда знаешь?
– испуганно зашептал Рон и тут же отмахнулся. С соседнего столика раздался хмельной голос Вуда:

– Да ладно тебе! Подумаешь! Ну, прошел близко, чуть прижал к столу. Зато удовлетворительно поставил.

– И не стыдно вам?!
– голос МакГонагалл не достиг своей цели. Славные победители не устыдились. Неожиданно возмутился стол Ревейнкло:

– Да ладно вам! Мы же помним и любим их такими, какими они были на самом деле! И я за твою задницу, Вуд, тролля бы не дал!

– Эй!
– обиделся Вуд.

Гарри откинулся на спинку стула и пьяно-спокойно наблюдал за неуправляемыми героями войны. Боевые товарищи. Стало тепло на сердце. Глаза защипало. Те, с кем нажрался вдоволь и крови, и боли, и говна. А потом чуть не сорвался и не кинулся добивать своих же. Он судорожно выпрямился, схватил бокал с вином и выпил его содержимое залпом. Показалось мало. Алкоголь не заглушил волну страха и отвращения, поднявшуюся в душе. Он налил себе еще, попутно успев плеснуть в бокал и Рону, извиняюще улыбнулся Гермионе. Выпил. Всё так же быстро. Даже не поморщившись от крепкого вина.

Через полчаса славным победителям стало мало переговариваться друг с другом через столы. Их сдвинули, еще раз поделившись на группы, но теперь уже побольше. Гарри оказался в компании Чарли, который тут же сел ближе. Под конец вечера он уже совсем смело обнимал его за плечи. Под неодобрительным взглядом Рона, не стесняясь, громко шептал что-то похабное про гаррины пятнадцать лет, про чертову войну, про то, как он ждал, когда всё закончится и у него появится еще один шанс. Гарри сначала отмахивался. Потом, повинуясь какому-то злому чувству противоречия, спровоцированному злым взглядом Рона, стал отвечать. И в конце концов привёл ползала в буйный восторг, когда долго и со вкусом поцеловал Чарли в засос у всех на глазах.

– А что ты на нас так смотришь, - ткнул он пальцем Рона, - имеем право. Я совершеннолетний. Твой братец тоже. Правильно?!
– громко выкрикнул он.

Славные победители одобрительно загудели, поддерживая своего Светоча.

Разошлись достаточно поздно. Или достаточно рано. Смотря, как трактовать четыре часа утра. Или ночи. Гарри и Чарли не отлипали друг от друга. Рон сдался и благословил, нечаянно облив огневиски из бутылки, что держал в руках, когда потянулся обнимать их, давясь пьяными слезами: