Капитан рассмеялся.

— С ним даже плавать можно. На дно не утянет. Пули — специальные, пробивные. Пробивают тело не за счет веса, а за счет вращения, которое им придает ствол. Тридцать выстрелов.

Он протянул Гвоздарю боевой нож.

— Знаешь, как наносить удары?

Показал уязвимые места на теле.

— Не заморачивайся на смертельных ударах, не целься в голову. Только откроешься. Атакуй ниже, бей в живот, по коленям и за колени. Когда свалил…

— Режь горло.

— Умный мальчик! Кровожадный ублюдок, а?

Гвоздарь пожал плечами, вспомнив, как руку окатила горячая кровь Голубоглазой.

— У меня отец хорошо на ножах дерется, — сказал он. Дернул головой, чтобы не вспоминать дальше. — Как думаешь, когда будет бой?

— Будем здесь курсировать. Надо опознать корабль, это мы можем сделать с расстояния в пятнадцать миль. Разглядим его в дальномер, а потом решим, что делать, бросаться в погоню или сделать вид, что мы — друзья.

Он пожал плечами.

— Мы не знаем, что они собираются делать. Может, хотят задержаться еще ненадолго, укрыться южнее, пока на севере все не решится, но я в этом сомневаюсь. Скорее всего, они отправятся на север, чтобы добраться к Пайсу.

Капитан развернулся и пошел к рубке. Не останавливаясь, кивнул Гвоздарю, глядя на пистолет:

— Тренируйся, Гвоздарь. Чтобы всегда попадал, куда прицелился.

Гвоздарь занервничал.

— Капитан! — окликнул он Кэндлесса.

Тот обернулся.

— Если доверили мне пистолет, может, и работу доверите?

Он махнул рукой в сторону занятых делом моряков.

— Наверняка для меня дело найдется.

— Ты как блоха, — покачав головой, сказала Рейнольдс. — Ни за что не отцепишься.

— Я просто хочу помочь.

Капитан задумчиво поглядел на него. Кивнул Рейнольдс.

— Это уж точно. Пусть отстегнется от рейлинга, и найди ему работу.

Рейнольдс восхищенно поглядела на Гвоздаря.

— Молодец парень.

Улыбнулась.

— Думаю, тебе работа найдется.

Она отвела его вниз, в трюм клипера, где находились гидравлические механизмы. Тут царил полумрак. Закрывавшие механизмы панели были сняты и стояли у стен. Внизу виднелись огромные шестерни, зубастые, сцепленные друг с другом, блестящие от масла. На панелях управления поблескивали светодиоды. Пахло маслом и металлом. Гвоздарь почувствовал легкую тошноту. Будто снова залез внутрь разбитого корабля на работу со своей командой.

От панелей отделился огромный силуэт, выбираясь к ним. Поглядел на них желтыми звериными глазами. Узел.

— Гвоздарь сказал, что хочет делать что-то полезное, — сказала Рейнольдс.

Узел оглядел его, нюхая воздух собачьим носом.

— Ладно, — кивнув, сказал он. — Он маленький. Так что работа ему найдется.

Когда Рейнольдс ушла, он дал Гвоздарю канистру с маслом и распылитель. Гвоздарь накинул лямки на плечи, и Узел показал ему, как смазывать шестерни, выдвигающие подводные крылья. Показал на огромные зубчатые колеса, больше метра в диаметре.

— Каждую шестерню чистишь, потом смазываешь. Тщательно. Чтобы никакой ржавчины не было. Но не возись слишком долго. Капитан знает, что мы работаем с ними, поэтому уже включены предохранители.

Узел показал на рычаги и светодиодные индикаторы рядом с шестернями.

— Технически никто не сможет выпустить подводные крылья, пока мы их заблокировали, но…

Он пожал плечами.

— Бывает всякое. Видел, как матросы без рук оставались, если кто-то забывал проверить блокировку, так что, если даже и знаешь, что никто не должен включить механизм выпуска, не зевай.

Гвоздарь оглядел огромные механизмы. Тускло поблескивали зубья огромных шестерен, будто так и ждавшие, как бы вцепиться в него.

— Серьезное дело, а?

— Подводные крылья выпускаются очень быстро. Не успеешь среагировать и отпрыгнуть. Шестерни начинают вертеться, затягивая даже с небольшого расстояния. Давление между ними в тысячи фунтов. Если попадешься, превратишься в фарш.

— Чудесно.

— Ты хотел работы, — спокойно глядя на него, ответил Узел. — Вот та, что у меня есть.