– Конечно-конечно, я сейчас... Андрей Леонидович, поднимайтесь ко мне!

– Спасибо за приглашение,- улыбнулся Мельников. Его улыбку она увидела из своего окна.- Но я так давно не был в России, что все же предпочту прогулку.

– Андрей Леонидович, дорогой, не уходи никуда. Я сейчас!

Маргарита Георгиевна села на диван и пригладила волосы. Она уже была готова. В последнее время она просыпалась очень рано, но до позднего вечера чувствовала себя бодро, словно работа прибавляла сил, а не отнимала.

– Что же это я как девчонка?- Прошептала она через минуту, уже успокоившись.- Ведь разговор наш наверняка будет очень серьезным.

Липы роняли на дорожки желтые листья. Под порывами теплого ветра деревья, словно, тянулись друг к друг к другу, перешептывались. В сквере было очень тихо, только скрип мелких камешков под ногами и шепот пожелтевшей листвы нарушали эту тишину. Старомодные скамьи с бетонными белеными ножками еще были пусты. Маргарита Георгиевна и Мельников неторопливо прогуливались.

– Приехал попрощаться с вами,- говорил Андрей Леонидович.- Улетаю в Африку с миссией Красного Креста. Работы там непочатый край. Войны, болезни, голод.

– Дорогу в мой дом все же не забывайте. Когда вернетесь на родину, милости прошу в гости.

Вместо ответа Мельников как-то странно улыбнулся.

– Я бы вас и сейчас угостила чаем или кофе с коньяком,- продолжала Маргарита Георгиевна.- Вы ведь с дороги, я вижу.

– Лучше пройдемся. Уже через полчаса мне придется оставить вас.

– Жаль, я бы хотела так много сказать.

– Маргарита Георгиевна, поговорим о вашем фонде. Я рад, что вы взялись за это дело. С вашей энергией и способностями вы сделаете очень много.

– Странно, что вы до сих пор не спросили о моем самочувствии,- усмехнулась она.

– Со здоровьем у вас все в порядке,- улыбнулся Мельников.

– Вы так уверены в этом?

– Я ведь врач. Кстати, о вашем фонде. Меня попросили передать вам чек. Возьмите, пожалуйста,- он протянул ей банковский чек на предъявителя.- Надеюсь, что это не последний вклад в ваше дело.

– Андрей Леонидович, от кого это?

– Маргарита Георгиевна, некоторые жертвователи желают оставаться инкогнито. Вам к этому нужно привыкнуть.

– Спасибо. Это первое пожертвование. Но все же сумма довольно крупная. Человек или организация, сделавшие такое пожертвование, вправе остаться в памяти у людей.

– Не думаю, что эти люди нуждаются в признании их заслуг,- улыбнулся Мельников.- Они так же как и вы, Маргарита Георгиевна, делают это не ради популярности. Кстати, популярность обходится намного дешевле.

– Андрей Леонидович, вы снова интригуете меня. Кто вы? Масон, иллюминат, иезуит?

– Маргарита Георгиевна, вы так любите навешивать ярлыки.

– Верно. Ведь для вас слова не имеют значение. И все же, так хочется знать правду!..

– Правда – понятие относительное, особенно в нашем мире. Потому что ложь иногда становится правдой или правду принимают за ложь. Это слово я бы с удовольствием заменил словом "цель". А у нас с вами одна цель – помогать другим. Ведь это намного важнее, чем обращать людей в свою веру.

Маргарита Георгиевна покачала головой:

– Правда в том, что чем больше я с вами беседую, тем меньше понимаю.

– Мы снова возвращаемся к старому разговору,- улыбнулся Мельников. Вообще, сейчас он улыбался намного чаще.- Вы неоправданно много уделяете словам.

– Хорошо,- кивнула Маргарита Георгиевна,- все равно я этого никогда не пойму. Но встретимся ли мы вновь?

– Конечно,- все с той же непонятной улыбкой кивнул Мельников.- Встречались раньше и встретимся еще не раз. Маргарита Георгиевна, не забывайте, у нас с вами одна цель.

В сквере вдруг поднялся ветер, с натугой подмял под себя пожелтевшие кроны, сорвал с них облако листвы, обламывая сухие ветки. Маргарита Георгиевна оглянулась на поляну среди деревьев и вздрогнула. На мгновение ей показалось, что она видит танцующего ангела. Но он был совсем не таким, как изображают ангелов на иконах. Весь сотканный из яркого света, с ликом яростным и вдохновенным, без скорби в глазах. Она видела его столь краткий миг, что уже через мгновение не могла вспомнить, произошло это на самом деле или привиделось когда-то во сне.