– И они тебя не убили?

– Пусть бы попробовали.

– Да кому ты нужен - убитый. Нам нужны женихи, а вам невесты. Вы увидели двух девчонок и уже влюбились. А у нас есть много миловиднее, чем Лебея и Гипаретта.

– Слышишь, коной. Им нужны женихи! С жиру бесятся.

– Ты меня раздражаешь, дурачок. Выйди снова.

– Удались, Борак. Дай нам поговорить. А как быть, царица, с Лебеей и Гипареттой?

– Если они вам милы — ждите их. Пейте, веселитесь, танцуйте. Или у скифов только пьют и дерутся? Драться и мы умеем. А вы поучите нас любви и ласкам. Умеете?

– Мы остаемся. И посмотрим, что мы умеем. Но у меня четыреста парней...

– А у меня более тысячи девушек. Будьте готовы к вечеру.

– Я бы хотел знать...

– Завтра утром все узнаем,- сказала царица и исчезла во внутренних покоях.

Агапевесса для простых амазонок была чуть ли не единственным праздником, где пили вино, плясали и пели песни. Были храмовые праздники, но там никакого веселья - одни моления. У скифов тоже все празднества на траве, в лучшем случае под навесами. Поэтому Годейра и Гелона надумали угощение скифов сделать между рекой и рощей, на большом и ровном лугу, прямо на траве. Борак, все еще не доверявший амазонкам, распределил своих друзей-скифов по десяткам, у каждой группы оставил пояса с ножами и акинаками, сам рассадил их на траву. День выдался жаркий, скифы скинули свои кожаные куртки на кучки с оружием, остались по пояс обнаженными. Зазвучал рог, и со всех сторон стали появляться амазонки. Они тоже были без поясов, в одних легких хитонах. Каждая выносила камышовую корзину со снедью, кувшины с вином. Некоторые несли роги, флейты, сделанные из камышовых тростинок, барабаны и самодельные кифары со струнами из овечьих жил. Скифы подобрели, развеселились, все они были молодыми, и возможность поплясать с красивыми женщинами их радовала. Успокоился и Борак. Если коной переживал отсутствие Лебеи, то Борак плотоядно разглядывал полуголых амазонок, верность Гипаретте его не удерживала. Женщины прохаживались между скифскими группами и подсаживались к парням, которые им понравились или которые ловили их за руки и усаживали рядом. Затем вышел коной, его вели под руки Годейра и Беата. Царица хотела поприветствовать гостей, но коной остановил ее:

– Не надо, дорогая хозяйка. Мои друзья не привыкли к речам и не поймут их, им нужны женщины.

– А тебе?
– спросила Годейра.

– У меня есть Лебея. Я подожду ее.

– Вот и прекрасно. А у меня есть Перисад. Поэтому нам нужно быть вдвоем и следить за порядком. Согласен?

– Ты мудро решила. Там, где вино, там и драки.

– Ты говоришь о своих?

– И о твоих. Смотри - пожилые амазонки все еще ходят без места. Они, выпив вино, начнут отнимать скифов у молодых. Ваших втрое больше...

– Вина не так много. Мы не ждали такого большого гостеприимства. Пусть пляшут. Полемарха, собери музыкантов.

Беата отошла, и скоро на пригорке появились амазонки с флейтами, барабанами и кифарами. Грянула не стройная, но резкая плясовая музыка. Пожилые амазонки не растерялись, они стали выхватывать скифов из пирующих групп и увлекать за собой в пляску. Скоро луг загудел в вихре танцующих пар, кто-то подпевал, кто-то подпрыгивал в такт барабанам - скифы танцевать не умели. Годейра подхватила коноя и начала кружить его по лугу. Агапевесса входила в свое веселое Русло.

Скиф Бакид сидел на коне, как на вершине своего счастья. За последние полсотни лет своей жизни он почти ни разу не ездил верхом. А ведь он, считай, родился и вырос на коне и простор степей любил больше всего в жизни.

И вот он скачет по степному простору, на гнедом жеребце, а по бокам его едут две молоденькие полногрудые и крутобедрые коры [14]и ждут, когда он заговорит.

– Куда мы едем, дядя Бакид?
– спрашивает Лебея, придерживая коня.

– И зачем? — добавляет Гипаретта.

Скиф осадил коня, перевел его на шаг, поравнялся с корами и заговорил:

– Чтоб вы знали, мои милые корочки, мы едем, хотя и по краткому, но немалому пути, прямо в Горгипию. Туда должен зайти корабль боспорского царевича Митродора, который ходил по понтийским гаваням, а попутно заезжал в Фермоскиру.

– О, боги!
– воскликнула Гипаретта,- В ту самую, в нашу?

– Вот именно. И мы должны успеть перехватить его, чтоб он не проехал в Тиритаку. Если прозеваем, нам царица оторвет головы и бросит их в камышовое болото. Вы-то хоть успели передать приглашение кону Агату?

– Не совсем,- ответила грустно Лебея,- К кону мы подъехать не посмели, а коной Агаэт ушел в степь, к табунам.

– И мы вынуждены были передать приглашение коне, на скотном дворе.

– Это плохо, красавицы мои. Чтоб вы знали, пока я вас ждал, я видел коноя. Он проскакал мимо меня в Камышовую с тысячей молодых склотов и огромным табуном лошадей сзади.

– В Камышовую?

– На агапевессу, я так полагаю. И там его женят на самой красивой амазонке, а то и на двух сразу. Там таких корочек, как вы, вдвое, а то и втрое ‘больше, чем парней.

Хитрый скиф, конечно, знал о любви Лебеи к Агаэту (царица предупредила его об этом), но он был в резвом настроении и ему нравилось передразнивать влюбленных девушек.

– Нам нет дела до коноя,- сердито произнесла Гипаретта,- а ты все еще не сказал, зачем мы едем в Горгипию?

– А царица обещала, что ты расскажешь,- тоже смущенно спросила Лебея.

– Ну, слушайте. Чтоб вы знали - с боспорцем Атосса посылала Агнессу. Она должна была разведать в Фермоскире, цел ли в храме Ипполиты волшебный пояс богини и Золотой Кумир Девы.