Командир «Таежной» бессвязно лепетал в ответ. Босс набрал номер Добронравова, но тот не отвечал.

Редкая стрельба из «калашникова» смолкла. Чанг выдернул из багажника гранатомет, приложился к прицелу и пустил гранату в кусты, откуда только что гремели автоматные очереди. Второй уцелевший боец рысью помчался вперед, чтобы проверить результат.

— Ловко! — одобрил Папаша Чэнь. К нему начала возвращаться былая уверенность.

— Что делать с убитыми, босс? — спросили из-за спины.

— Бросить! — отрезал Чэнь.

— Энг еще жив, босс! Ему плохо, босс!..

Папаша Чэнь, скрываясь за автомобилем, подошел к лежащему на спине окровавленному крепышу и всадил ему пулю в лоб. Крепыш дернулся и затих.

Пули полетели с тыла. Грохот «калашникова» вновь разорвал тишину. Как подрубленный, упал Чанг. Второй боец успел ответить выстрелом из «беретты», но тут же получил свою порцию свинца.

Хрипло рыкнув, Папаша Чэнь зигзагами помчался в гущу деревьев. Трудно было предположить, что этот грузный солидный человек с богатой партийной биографией может обладать такой прытью.

«Я — Первый…» — мелькнул в голове Артема обрывок фразы.

Перепрыгнув через убитого бойца, Тарасов открыл огонь с колена по удаляющейся фигуре китайского босса. Пролаяв разок, «калашников» замолк: уж слишком щедр на пули был сегодня майор.

Времени на сбор трофейного оружия не было: Папаша Чэнь уходил по знакомой тропе. Вот-вот пропадет из виду…

Перехватив штык-нож, Артем во весь дух припустил следом. Вот он — враг! Мчится, не разбирая дороги, только жирные складки на боках трясутся да пузырятся белые штаны. С удивительной резвостью, не снижая скорости, Папаша Чэнь выхватил пистолет из кобуры под мышкой и дважды пальнул наугад. Машинально Тарасов вильнул вправо, к деревьям, разодрав рукав торчащим сучком. Рукоятка штык-ножа ловко лежала в ладони. Преодолев дикий соблазн метнуть нож в жирную спину, колыхающуюся в десяти шагах, Артем в два прыжка нагнал китайца. Похоже, патроны у босса кончились: Папаша Чэнь резко остановился, развернулся и всей массой бросился на Тарасова с занесенной для удара рукояткой ствола. Артема обожгло огненное дыхание китайца. Папаша Чэнь ловко отвел руку со штык-ножом и попытался ударить противника в грудь. Тарасов уклонился. Пространства для размаха было мало: Артем сунул штык-нож снизу вверх и провернул его. Китайский босс уронил пистолет и утробно застонал. Тарасов отступил на шаг. Папаша Чэнь, сжав зубы, качнулся и рухнул на колени, а затем завалился набок.

— Ты кому вез товар? — раздельно спросил Артем.

Китайский босс зажмурился и хрипло выговорил:

— «Таежная», потом Добронравов, потом Москва… Вы все сдохнете, а знамя Китая будет реять над вашей грязной столицей! Да здравствует Великий Кормчий!..

Тарасов наклонился, резким движением вспорол сытую шею Папаши Чэня и с брезгливым видом отступил, чтобы не забрызгаться кровью. Свистя и булькая, на траву хлынула кровь.

Артем плюнул в сторону и зашагал обратно — туда, где его ждали обмершие от страха бойцы. По дороге он подобрал «калашников» с пустым магазином и бросил взгляд в сторону изуродованных машин. Бочок жесткого дерюжного тюка выглядывал из багажника «Великой стены». «Papaver somniferum» — «Мак опийный» — значилось на штампе. И производитель — «Central China Labs».

Неужели все-таки вертолет?!

Епишев и водила отчетливо слышали стрельбу. Они бросили «газик» и спрятались в распадке, метрах в ста от машины. Если бы не грозный вид заезжего майора, бойцы, пожалуй, рванули бы домой, на «Таежную», от греха подальше…

— Да где вы, мать вашу?! — заорал Артем. — Ехать пора!

Запыленные бойцы выбрались на свет божий.

— У вас рукав порван, товарищ майор! — тихо сказал сержант.

— Без комментариев! На базу! — скомандовал Тарасов. — Возьми свой штык-нож — только пятна отмыть не забудь!..

Гул винтов нарастал. Брюхо вертолета пронеслось прямо над их головами.

«У Добронравова вертолетов нет, и полномочий таких, чтобы вертолеты над тайгой гонять, тоже, — решил Артем. — Значит, шухер на уровне военного округа пошел. Неслабо!»

А вслух Тарасов сказал:

— Гони, солдат, а то под горячую руку попасть можем. У «мишки» [3] , брат, под брюхом ракеты, а у пилота нервы не железные…

Газик был уже далеко, когда вертолет нащупал место боя, снизился и выбросил серебристые тросы. Через пару секунд бойцы в странном буром камуфляже скользнули вниз, как солнечные зайчики…

«Таежная» встретила запыленный «газик» гамом и топотом: личный состав строился на плацу. «Уж не проверку ли ждут?»

Бойцы Тарасова курили, рассевшись на заборчике. Майор Гришин околачивался тут же, воткнув кулаки в бока: ситуация была ему явно не понятна. Сержант Епишев деловито пошептался с водилой, и через пять минут бэтээр ровно загудел мотором: можно отправляться.

На прощанье Артем зашел в штабной домик заставы. Командир «Таежной», увидев Тарасова, испытал явное облегчение.

— Добронравов каждые пятнадцать минут звонит! — проговорил он. — Очень волнуется! — Погранец сделал паузу и добавил: — Вы в отчете обо мне обязательно упомяните… Хорошо, товарищ майор?

— Если буду чего писать, упомяну. Бывай, граница-на-замке! — ответил Артем.

Бойцы уже загрузились в жаркое брюхо машины, и только одинокая фигура особиста маячила над башней. Забрав Тарасова и на прощанье мяукнув сиреной, бэтээр спецназа скрылся за КПП погранзаставы.

Добронравов, потный и яростный, ждал на ступеньках штаба прибытия группы. Завидев комполка, водитель остановил машину. Полковник нетерпеливо махнул рукой: разгружаться. Мокрые как мыши солдатики построились в сторонке.