Вфирме «Парадиз» даже охранник походил на задрота. Худой белобрысый парнишка в очках открыл перед Маузером двери, пригласил войти. Пока Маузер, сидя на диване с потертой кожаной обивкой, листал малопонятный журнал про компьютерное «железо», охранник сбегал на доклад к боссу и вернулся, улыбаясь так, словно визит детектива доставил ему особенную радость.

– Проходите, Лев Аркадьевич вас ждет.

Офис «Парадиза» был гораздо скромнее конторы «Сигмы». По сути, он занимал лишь один зал, разделенный гипсокартонными перегородками. Примерно половина рабочих мест пустовала, но все же в офисе, несмотря на то что день уже закончился, осталось много народа. Кто-то без зазрения совести глушил пиво, кто-то копался в социальных сетях, кто-то играл, кто-то смотрел фильмы, кто-то неторопливо продолжал работать. Маузер увидел на столе одного из компьютерщиков толстенный том «Энциклопедии огнестрельного оружия» в яркой глянцевой обложке, на стене следующего кабинета бросились в глаза висящие в ряд листы формата А3, на которых под разными ракурсами была изображена карандашом одна и та же лысая и горбатая тварь, отдаленно похожая на человека. Рядом висела накренившаяся распечатка какого-то завода – вертикальные и горизонтальные цистерны, переплетение труб. Детектив хмыкнул: Фрайб набрал в свою команду задротов с разносторонними интересами, один – оружием увлекается, другой – рисует всякую бредятину.

Проходя мимо приоткрытых дверей в сортир, Маузер унюхал отчетливый запашок марихуаны.

Это было просто какое-то царство ботанов! Они творили, что хотели!

И во главе этого царства находился гениальный инвалид-колясочник, разработчик революционного языка программирования Лев Фрайб.

Он ждал Маузера в своем кабинете – чуть более просторной, чем у других, гипсокартонной клетушке со столом, сделанным по спецзаказу под навороченную инвалидную коляску. Несвежая клетчатая рубашка, дырявые джинсы, сандалии на босу ногу, очки в позолоченной оправе, – Фрайб криво усмехался, цепко глядя Маузеру в лицо. Было видно, что он порядком измотан: и болезнью, и работой. Глаза пестрели пятнами разорванных капилляров, волосы свалялись, словно пакля, под мышками темнели пятна.

– Я знал, братишка, что ты придешь! – обратился Фрайб к Маузеру, едва тот переступил порог кабинета.

– Неужели? – детектив подарил гению язвительную улыбку.

– Проще простого, – Фрайб хлопнул себя по колену. – Как только генеральный исчез, я понял, что по его следу пустят ищейку, которая будет опережать нашу любимую говнополицию. Лео Фрайб! – он протянул Маузеру узкую ладонь, но не для рукопожатия: между пальцами была зажата визитка. – Но я ничем не смогу тебе помочь. Понятия не имею, где он. Мы разрабатывали игру – и все. На этом наша дружба заканчивалась.

– Игру, значит. – Маузер вспомнил картинки на стенах. – Это ты мне прислал сообщение?

Глаза Фрайба полезли на лоб, но он быстро заставил себя успокоиться, покачал головой и кивнул на визитку.

Маузер взял карточку и увидел, что на ней авторучкой написано: «Офис прослушивается! Опасно! Говорить будем в другом месте!» Детектив кивнул, убрал визитку в карман пиджака.

– Что ж… меня зовут Игорь. Рад познакомиться с московским Хокингом.

Фрайб наморщил прыщавый нос.

– Хокинг, да? Хокинг по сравнению со мной – сопляк! – дрожащим от избытка чувств голосом проговорил он. – Хокинг изучает строение Вселенной, а я просто взял и создал свою Вселенную.

Маузер поджал губы. Он был ни в зуб ногой в этой метафизической чуши. Фрайб же передернул плечами в каком-то нечеловеческом, рептильем жесте, затем спросил уже спокойно:

– Братишка, а ты ведь на машине?

– На машине, – подтвердил Маузер.

– Слушай, а забрось меня домой? – инвалид прищурился. – Не напрягайся, я рядом живу. Если что – отслюнявлю на бензин.

Маузер по-новому взглянул на этого самоуверенного и дерзкого молодого человека в инвалидной коляске. Детектив, подобно тем людям, для которых натиск и хамство – это стиль жизни, терпеть не мог чрезмерную вежливость, нерешительность и розовые сопли. Поэтому его внутренний детектор определил Фрайба, как засранца, но засранца свойского: с таким можно было найти общий язык.

– Ну, поехали, – хмыкнул Маузер и отступил в сторону от дверей.

– Ты иди-иди! – Фрайб махнул рукой, и детектив отметил напряженные струны жил, которыми были перетянуты предплечья и бицепсы инвалида. Гений «Парадиза» передвигался с помощью рук, поэтому его мускулам мог бы позавидовать любой ботан. В стае задротов, называющей себя фирмой «Парадиз», Фрайб, несмотря на неполноценность, уверенно занимал позицию вожака. – А я раздам указания и подъеду.

– Полегче на поворотах, – предупредил Маузер.

Фрайб действительно спустился быстро: детектив не успел выкурить сигарету. Инвалид съехал по пандусу, уверенно подрулил к машине Маузера.

– Открой заднюю дверцу, – потребовал Фрайб, а затем заскрежетал зубами и встал на трясущиеся ноги. – Чего смотришь? Ты не чудотворец! Я могу ходить, хотя и хреново.

Инвалид, шипя и морщась, забрался на заднее сиденье.

– Будь так любезен, сложи коляску и брось в багажник! – потребовал он.

Маузер сделал, как велел Фрайб.

– Осторожнее с коляской! – прикрикнул гений из машины.

Детектив захлопнул багажник, сел за руль, поглядел на Фрайба в окно заднего вида.

– И куда барин соиз…

– Езжай отсюда! – метнулся вперед гений. – Скорее!

Первое, что увидел Игарт, разлепив веки, – плакат на полстены, где напрягал мускулы длинноволосый атлет с чувственным ртом. События вчерашнего дня кадрами пронеслись перед глазами: черные, Януш, вспышка, кротоподобный Коротков, бармен-трансвестит.