– И как же обстоят дела на самом деле? – спросил Маузер, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

Фрайб вяло развел руками, потом подергал себя за бороденку.

– Факты, братишка! Исключительно убийственные факты позволили мне сделать иной вывод. Зона тождественна Полигону. Виртуальное пространство используется для того, чтобы помещенные в него личности нарабатывали новые качества: прокачивали скилы, как говорят геймеры. И качествами этими, скажу тебе, братишка, не каждый спецназовец похвастает. Там такие зверюги на выходе получаются. Из любого ствола стреляют, ничего не боятся… смерти – в том числе.

Маузер закурил, ожидая, что Фрайб продолжит рассказ. И он не ошибся.

– Совершенно потрясающая технология, – проговорил гений, мечтательно глядя в окно. – Я должен был додуматься до этого… Я!

– Что ты имеешь в виду? – не понял Маузер.

Гений указал на голографическую рекламу, нависшую призрачной аркой над дорогой.

– Линзы дополненной реальности, – пояснил Фрайб. – Гаджет, которым года через два будут пользоваться все! Поголовно! От дошкольников до пенсионеров! – он шумно сглотнул слюну и спросил: – А знаешь, какая теневая сторона этой технологии?

– Без понятия… – протянул Маузер, напряженно пытаясь не упустить нить рассуждений гения и поражаясь ее последовательности. Он слышал, что у психов настолько все логично, что иногда и психиатры задумываются – а вдруг так и есть?

– Линзы обеспечивают почти прямой доступ к зрительному нерву пользователя, – Фрайб оттянул веко, блеснул белком. – Грубо говоря – это естественное оптоволокно, по которому можно передавать сигналы в мозг. Пока все пользуются старыми компьютерами – опасности нет никакой, но когда в дело вступят квантовые компьютеры – тогда настанет жопа полнейшая. Почему? Да по кочану! В «Мысе доброй надежды» профессор Можайский использовал эти самые линзы, чтобы «запутывать» пациентов с квантовым компьютером.

– Ты хочешь сказать, что технология позволяет скопировать личность пользователя этих самых линз и забросить ее в виртуальную зону?

– Шаришь! – одобрил Фрайб. – Любого пользователя в линзах, любого! Не только скопировать. Заменить другой личностью. Внести коррективы в сознание. Стереть ненужное воспоминание или, наоборот, добавить. Недаром же по Зоне носится толпа придурков с оружием. Полигон работает, эксперимент продолжается. Как только процесс будет обкатан до той же гладкости, как и в случае с «запутыванием» пациентов медцентра, тогда наш мир накроется медным тазом. Человечеством будет заправлять кучка жопастых олигархов во главе с Чевердой! А кто удумает ломаться, тех без колебаний постреляет зверье и беспредельщики, призванные из Зоны в реал.

Маузер потянулся за новой сигаретой.

– Братишка, а ты мог бы не дымить? – поморщился Фрайб. – И так здоровье ни к черту.

– Не мог бы, – отрезал Маузер. – Расскажи, какое место в этой истории занимает исчезновение Артюхова?

– О да, – Фрайб заулыбался, показав редкие темные зубы. – Генеральный был идеалистом, хоть из бывших бандюков поднялся. Задумал он всю эту систему сломать. Ну, и я ему слегка помог.

– Сломать? – удивленно переспросил детектив.

– Генеральный изначально хотел сделать так, чтоб было всем хорошо, чтоб больные излечились, а умершие – воскресли. Типа, он станет героем и Прометеем от науки. Но Шуляк и Чеверда оттеснили его, перехватили контроль над процессом. Тогда Артюхов слился в виртуальность, проник в Зону… У него вирус, который изнутри уничтожит всю эту систему. Троянский конь, врубаешься?

– Какие сложности, – вставил Маузер. – Не проще было бы выдернуть шнур из розетки и выключить этот ваш суперкомпьютер.

Фрайб презрительно фыркнул:

– Квантовых компьютеров – несколько тысяч, и не все они находятся в России. Даже я не знаю местоположение каждого из них. Поэтому Артюхов в виртуале должен проникнуть в Комнату желаний и заразить сконструированную «Парадизом» среду своим раком. Чтоб его там не вычислили сразу же, он заблокировал себе память. Он вспомнит о своей миссии, когда совпадет ряд условий. Но время идет, Артюхов загулялся, память у него не восстанавливается, более того – я его потерял, – Фрайб взъерошил волосы и проговорил с горечью: – Я не могу отслеживать перемещения Артюхова по Зоне. Очевидно, это побочка… Да, побочный эффект от вируса, вшитого в него. Самое печальное, я ведь не могу ему помогать напрямую, меня сразу же того… на вилы. Не прихлопнут, нет. Запрут. А его ищут и там, и здесь. Может, уже нашли.

Маузер отмахнулся. Среди вороха сведений, обрушенных на него Фрайбом, он выделил одно – Артюхов жив. Нужно вернуть его жене, пусть даже заказ будет без памяти, забрать гонорар и закрыть дело. Может, смотаться куда-нибудь с Ольгой, в Таиланд например. Или в Перу, как давно мечталось. Переждать там, пока муть осядет.

– Артюхов в лаборатории «Мыса доброй надежды»?

– Этого я не скажу, – уклончиво ответил Фрайб. – У меня нет туда доступа. Не важно, где находится его тело. Оно заморожено, как куриный окорочок, и толку от него никакого.

– То есть – не важно? – хмуро осведомился Маузер. – Мне на ваши виртуальные войны, по большому счету, плевать. Моя задача – вернуть олигарха жене, мне платят именно за это.

Фрайб несколько секунд молчал, собираясь с мыслями, а затем выдал:

– Ты должен отправиться следом за Артюховым в Зону и помочь ему выполнить задуманное.

Это было столь неожиданно, что Маузер невольно рассмеялся.

– Нет-нет, сроду не играл в компьютерные игры! Не по адресу обратился!

– Это не игра! – Фрайб подался вперед. – Это – жизнь! Если у жопастых получится, хана всему и всем! Сейчас вам кажется, что миром правят олигархи, а вы стоите раком, но это только цветочки! Скоро они сделают из вас рабов! Безмозглых зомби! И это – не метафора! Так будет! Да, а недовольных ретроградов сотрут в порошок!