Филл, сморщившись, проглотил его слова. Похоже, до него наконец-таки дошло, что Илай действительно может осуществить то, о чем говорит.

Солнечные лучи запутались в изумрудной листве высоких деревьев. Густые словно сливки, облака спешно плыли по небу, оставляя на земле еле заметные тени. Илай, провожаемый взглядами всего стадиона, приближался ко мне в легком беге. Его голый торс всё еще блестел и переливался от пота, темная мокрая челка, немного взъерошившись, свисала набок. Он подскочил ко мне, словно ураган, схватил за талию и приподнял над землей, отпечатав на губах очень горячий поцелуй. Жар его дыхания ворвался внутрь, заставляя сердце радостно танцевать.

– Это было эффектно, – прошептала я ему на ухо, когда он опустил меня на землю.

Илай неудовлетворенно вздохнул и, развернувшись, полоснул по Филлу мимолетным взглядом. Тот странной походкой, словно наложил полные штаны, удалялся с поля.

Я выключила воду в душе, шагнула на мягкий коврик и взяла с полки полотенце, вытирая волосы. Клубы пара стали рассеиваться. Пахло шампунем и мятной пастой. Я смотрела на свое ошеломленное отражение в зеркале. Не то чтобы я стала непохожа на себя, наоборот, это определенно была я, но изменения были почти неуловимыми. Мой взгляд, зеленые глаза; темные волосы с коньячным отливом всё так же завивались крупными волнами; бледная кожа… Но почему-то всё выглядело по-другому. В той девушке, что смотрела на меня, было столько стати и грации, сколько у меня никогда не наблюдалось. Ее глаза мерцали медовыми бликами, а вокруг зрачков сияли ореолы из золотистых песчинок.

Илай говорил, что подобные трансформации происходят со всеми туатами по мере приближения восемнадцатилетия. Значит, определил дату достаточно точно, раз то, что поставили в моих документах, совпадает с изменениями.

Бросив последний взгляд на свое отражение, я покинула ванную, оделась в спортивные штаны и майку и пошла на кухню. Илай сидел в гостиной, в старом кожаном кресле, и увлеченно читал.

На кухне я взяла глубокую миску, выложила яйца, какао, молоко и начала замешивать тесто. Захотелось наполнить дом домашним запахом выпечки и шоколада. Впервые я готовила с удовольствием, по собственному желанию.

– Что ты делаешь? – Илай положил книгу на кривоногий сосновый стол, непонятно каким образом очутившийся на современной кухне. Он подошел ко мне сзади, положил руки на талию и заглянул через плечо.

– Готовлю шоколадные кексы, – я откинула голову назад, ему на грудь. Илай возвышался надо мной почти на голову. – Хочешь помочь?

Илай без слов перехватил мою руку с венчиком и стал помешивать тесто.

– От тебя пахнет камелией, – сказал он грудным голосом.

– Это всего лишь шампунь, – улыбнулась я, отставляя миску в сторону. – Можешь подать мне из того шкафчика формочки для выпекания.

Он нехотя отстранился и выполнил просьбу.

– Что теперь?

– Теперь нужно немного подождать, – я задвинула форму с тестом в духовку, выставила таймер и повернулась к Илаю лицом.

– У тебя майка грязная, – я указала на коричневые пятна. – С белой ткани их не так-то просто удалить. Давай я положу в стирку.

Ухмыляясь, Илай послушно снял майку.

– Я сам отнесу, – он развернулся на пятках и скрылся из виду.

Я тем временем убрала беспорядок, стерла остатки муки, выбросила скорлупки яиц и еще раз заглянула в духовку. Кексы начали подниматься. Боковым зрением я увидела Илая. Он остановился у входа в кухню, всё еще голый по пояс, и буравил меня взглядом. Обнаженный торс напрягся, как у зверя перед прыжком, очерчивая каждый мускул. Он сделал в мою сторону хищный уверенный шаг, его движения были быстрыми, ловкими и при этом мягкими, какими-то кошачьими. Прежде чем я успела вздохнуть, Илай снова уверенно подхватил меня и усадил на кухонную столешницу. Его пылающие глаза оказались на уровне моих.

Сердце торопливо запрыгало. Илай запустил руки под майку, касаясь обнаженной кожи на спине. Его ладони были знакомо горячими, но, несмотря на это, по мне побежала дрожь. Он едва касался кончиками пальцев, рисуя на коже узоры, будто заклинания, и с каждым очередным завитком мысли становились всё более размытыми. Вскоре я уже не слышала ничего, кроме шума крови в висках.

Илай притянул меня ближе, крепко ухватившись за бедра. Его запах стал интенсивнее и привлекательнее, одурманивая сознание, словно наркотик. Расстояние между нами сократилось, я ощутила, насколько он был напряжен. Твердый, словно каменное изваяние. В его глазах – жгучее желание и ничего больше.

– Ты сводишь меня с ума, – прошептал он, запрокидывая голову. Пытался совладать с собой?

Откуда-то из глубины вяло пытался пробиться разум, лепеча, что всё это слишком рискованно, никто не знает, что случится, если зайти дальше… Я зацепилась взглядом за его губы – четко очерченные, с темной линией щетины сверху, и, забыв обо всем, потянула его за ремень.

Илай опустил голову, словно сдался. Его глаза полыхали. Массируя и нежно разминая пальцами кожу, руки поползли вниз. Прикрыв веки, я затаила дыхание, окончательно теряя контроль, с губ срывались тихие вздохи. Илай зарычал, его грудь шумно вздымалась и опускалась. Он прикоснулся губами к коже за ухом, затем чуть ниже, всё более нетерпеливо и страстно лаская шею. Разливалась та самая, хорошо уже знакомая обжигающая энергия. Я коснулась губами мочки его уха, слегка провела по ней языком, покусывая и дразня его. Илай задышал еще чаще, мои руки упирались в его грудь, ощущая бешеное сердцебиение.