— Ну, Дмитрия Филипповича вам представлять не надо — это, как любят говорить в СМИ, фигура федерального масштаба. Фигура у него и правда толстовата — я против него мелковат буду. Человек он с большими связями и большими амбициями. Вот только одно у него хромает, — Геннадий Иванович довольно пожмурился, а потом выдал: — Рейтинг у него хромает. Маловато будет, как говорится. Так что шанс избраться у него только один — если третий кандидат — Острецкий — оттянет у меня достаточно голосов. А это… черт его знает, с нашим веселым губернатором все возможно.

Я усмехнулась.

— А этот Острецкий — человек очень занимательный, как любит говорить Иосиф Соломонович Блюменталь.

Я слышала об Острецком достаточно много. Этот человек возглавлял структуру, которую он гордо именовал медиахолдингом. Вероятно, по примеру несравненно более крупных столичных холдингов типа «Мост-медиа» или империи Бориса Березовского.

Впрочем, по провинциальным меркам это была довольно крупная структура, включающая в себя охранное агентство, банк, разветвленную сеть дочерних фирм, магазинов и торговых баз. Острецкий имел акции ряда довольно крупных предприятий и контрольный пакет пары тарасовских заводов. Кроме того, он подвизался в сфере шоу-бизнеса — активно финансировал несколько фирм, промышляющих организацией гастрольных туров столичных знаменитостей. Помимо этого, он возглавлял координационный совет по организации гастрольной деятельности при правительстве области.

Всегда замечался на любви к спорту. По-моему, именно Острецкий владеет контрольным пакетом акций лучшего футбольного клуба области.

Депутат областной Думы.

Одним словом, фигура значительная во всех смыслах: бизнесмен, меценат, политик, акционер национальных нефтяных компаний.

И крупный криминальный авторитет.

— Да, я много слышала об Олеге Даниловиче, — проговорила я. — Более того, мне раза два приходилось видеть его лично. Нельзя сказать, что он произвел на меня уж очень благоприятное впечатление.

— Ага! — проговорил Геннадий Иванович и выпил еще одну стопку водки. — Прекрасно. Так вот, с недавних пор у меня есть подозрения… что вчерашний взрыв — дело рук именно этого господина.

— Олег Данилович способен на многое, — кивнула я. — Так что… у него в самом деле есть какие-то шансы отнять у вас определенное количество голосов? Ведь электорат-то у вас абсолютно разный.

— Ну, не скажите, — покачал головой Турунтаев. — Не скажите. Наши аналитики, как, кстати, и аналитики губернатора, пришли к выводу, что все не так однозначно.

Я пожала плечами: в самом деле, современные политические технологии допускали такое манипулирование «гласом народа — гласом божьим», что был возможен любой, даже самый невероятный расклад. Ну посудите сами: разве избрание Бориса Николаевича в 1996 году с нулевого рейтинга — не чудо?

— Сегодня у меня с этим деятелем встреча, — проговорил Геннадий Иванович. — Важнейшая встреча. Буду говорить с ним о снятии его кандидатуры с выборов. Вот так.

— Но для такого предложения нужны рычаги давления, и очень серьезные, — проговорила я, чувствуя, как от съеденных яств и выпитого ликера «Куантро» со свежей клубникой по всему телу растекается приятная, сытая истома.

Турунтаев ухмыльнулся и взмахнул рукой, отчего смахнул на пол почти опустошенную им тарелку. Тарелка разбилась. Кот меланхолично открыл один глаз и мутно посмотрел на источник досадного шума.

Турунтаев же давно привык не обращать внимания на курьезные происшествия, причиной которых по большей части был он сам. Поэтому он не моргнул и глазом, а с загадочным видом потер подбородок и сказал:

— Ну… кое-что найдется.

В этот момент из прихожей послышался мелодичный звук, потом пронзительный сигнал, на лице Турунтаева появилось ошеломленное выражение, а недожеванный кусок мяса из его рта упал прямо в тарелку с ароматным бульоном.

Брызги полетели по всему столу.

— Одну минуту! — пробормотал он. — Сейчас… сейчас, Женя…

И он опрометью выбежал из комнаты.

«Чтоб мне носить фамилию Блюменталь, если это пожаловала не Татьяна Юрьевна», — подумала я. Уверена, что визит всех громил Олега Даниловича Острецкого по прозвищу Шпон не вызвал бы у Геннадия Ивановича такого панического испуга.

Я встала из-за стола и выглянула в просторную прихожую.

Перед небольшим черно-белым монитором, скорчившись, стоял Геннадий Иванович. На экране монитора высветилась сухопарая женская фигура и характерные острые черты госпожи Турунтаевой. Она открывала дверь.

Увидев, что я смотрю в прихожую, Геннадий Иванович быстро забормотал:

— Автоматический видеофон… сигнализация. Это жена возвратилась с работы… что-то она сегодня рано.

Откровенно говоря, паника Турунтаева мало вязалась с его недавним самодовольным откровенничаньем и теперешним положением вещей: все-таки нельзя сказать, что обед с новым телохранителем является чем-то жутко предосудительным. Тем более что Татьяна Юрьевна уже видела меня и была в курсе планов своего мужа.

— Я же еще не сообщил, что вы уже работаете у меня, — быстро выговорил кандидат на пост губернатора области. — Она может не так понять.