– Ты не навредил. По крайней мере, не сделал ничего такого, чего нельзя было бы исправить, - качнул головой Ольциг, и его глаза стали серьезными, - послушай, мы уже потеряли Роанара. Мы были слепы, и...

– ... и остаетесь слепыми сейчас, - тут же парировал я, не дожидаясь, пока юный мэтр сформулирует до конца свой аргумент, - игнорируете опасность. Вы не должны мне доверять: я сам себе не доверяю!

Монах вновь покачал головой.

– Райдер, к тебе медленно возвращается память, и ты заново учишься контролировать силу, которую получил в Орссе. Придет время, и ты этому научишься окончательно. А пока мы будем иметь в виду твои способности, но делать тебя пленником не станем. Просто ты заранее сообщай, когда снова превратишься во вздорную барышню, и мы отойдем от тебя на пару миль, пока ты не перебесишься.

Слова dassa заставили меня усмехнуться. Надо сказать, ему все же удалось приподнять мой боевой дух.

Оставалось лишь кивнуть и пообещать себе усилить самоконтроль многократно. Это слишком большая сила, чтобы относиться к ней без должной ответственности.

– Ясно. Спасибо... наверное, - отозвался я, и постарался отойти от dassa, ускорив темп. Ольциг хмыкнул и кивнул мне вслед:

– Не торопись. Мы пришли. Вот то самое место.

Я огляделся вокруг и увидел небольшую поляну. Здесь дорожка, прорубленная черным облаком через завесу тумана, исчезала, словно магия знала, что привал будет здесь, и плотная призрачная дымка снова окутывала землю. Через редкие кроны деревьев пробивался яркий солнечный свет. Посреди поляны рос высокий старый дуб, на одной из толстых ветвей которого висели простые самодельные качели.

– В детстве я часто убегала сюда, - с ностальгической улыбкой сказала Филисити, обращаясь преимущественно к Ольцигу.

Мне хотелось сосредоточиться на ее словах, но что-то мешало. В голове нарастал неприятный гул, затылок начинал ныть, и с каждой секундой боль усиливалась. Нечто подобное происходило со мной в трактире "Gana", и ничего хорошего от этого ждать не стоит.

Тем временем Филисити продолжала:

– Эти качели появились не сразу. Думаю, их повесил мой отец, он знал про мое тайное убежище, но от этого становилось даже спокойнее. Папа всегда знал, где меня найти, если что-то случится...

Слова колдуньи ускользали от меня.

Мигрень резко усилилась и острыми иглами вонзилась в голову, причем с таким усердием, что глаза невольно заслезились, перед ними заплясали красные пятна. К горлу от острой боли подкатил тяжелый ком тошноты. Я попытался закрыть глаза, но это не помогло. При виде поляны, на которую мы пришли, в мое сознание хлынуло воспоминание, которое мне почему-то не хотелось видеть.

Боль полоснула особенно сильно. Я стиснул зубы и постарался отвернуться от друзей. Поворот головы заставил весь окружающий пейзаж сделать несколько оборотов перед глазами.

– Райдер?
– голос Филисити донесся словно откуда-то издалека. В последние минуты присутствия сознания я обрадовался, что она заговорила со мной.

Несколько мгновений прошло в тщетной борьбе с мигренью, но, приступ все же одержал верх, и я застонал, изо всех сил сжав голову руками. Отяжелевшие ноги потянуло к земле, реальность растворилась, и воспоминание утянуло меня в прошлое.

***

Перед нами стоял мужчина, высокий, широкоплечий и казавшийся немного грузным. Через плечо были перекинуты длинные тугие веревки, в руке он держал небольшую толстую отполированную доску.

Серые глаза смотрели на нас с подозрением, брови строго хмурились - похоже, эта встреча оказалась для мужчины таким же неприятным сюрпризом, как для нас с Кастером.

Я заметил, что щеки незнакомца были изрыты крупными оспинами, однако при этом он обладал удивительно красивым овалом лица и аккуратным небольшим носом. Густые русые волосы были стянуты в низкий хвост. Мужчина был одет в простые дорожные башмаки, штаны из коричневой кожи и плотную болотно-зеленую рубаху с треугольным горлышком.

За спиной незнакомца висел лук с колчаном стрел, и правая рука была готова в любой момент выхватить оружие и применить его против нас.

Я чувствовал, как брат вытянулся во весь рост, рука его тянулась к мечу. Кастер был искусным фехтовальщиком, лучшим среди учеников, но у него не хватило бы скорости опередить стрелу или реакции отбить ее мечом. А я, не планировав ни с кем сталкиваться, даже не подумал взять с собой оружие...

Мы провели в напряженном молчании несколько секунд, которые показались мне вечностью. Затем неизвестный лучник вопросительно кивнул нам и заговорил на kadae:

– Pero'ra hez? Fe ne gen marra hezer emotari.

Кастер нахмурился. Он когда-то понимал kadae, но уже много лет старался не говорить на нем, с чего-то решив, что лорд Фэлл больше любит говорить на международном языке. Поэтому брат реже общался с мамой, а после того, как наместник искалечил ее, у него и вовсе не стало практики, поэтому он с трудом понимал, что сказал незнакомец. Лучник говорил на kadae свободно и бегло, как наша мать когда-то. Он, несомненно, был таирцем. Странно только, что он спрашивает, кто мы и утверждает, что не видел нас раньше. Таир - большой город, невозможно знать там всех и каждого. Впрочем, возможно, в окрестностях есть еще какая-нибудь деревушка, и мужчина решил, что мы оттуда родом?