Помогало не очень.

Армия выстроилась баталиями. Центральная, самая большая и насчитывающая почти пять тысяч солдат, выдвинулась вперед, четыре маленькие - по три тысячи бойцов каждая - выстроились на флангах, позади главной, еще две малых баталии прохлаждались в резерве. Конницы решительно не хватало: три сотни рыцарей смерти ждали в самом лагере, еще одну он спрятал в лесу с приказом действовать по своему усмотрению, но лишь в самый крайний момент.

Вот и вся его армия.

Враги не мудрствовали - вся тяжелая конница равномерно распределилась по полю. Благороднейший Ниргашт намеревался разбить врага, столь неосмотрительно согласившегося на честное сражение в поле, лобовым ударом. Фланги должны были лишь довершить разгром.

Внизу не менее злой и столь же невыспавшийся Кштиртион гонял своих людей.

– Живее вы, бараны безрогие! Пятеро со мной, формируйте уже круг, остальные - на оборону. Жилионна, Нагтион, чтобы вас живьем жрали зомби, птицы готовы? Смотрите, прозеваете врагов - я потом вас и у Матери достану, помяните мои слова!

Капитан отметил, что целительные вопли, сопровождаемые не менее мотивирующими пинками, помогали как нельзя лучше - маги быстро разобрались по группам и принялись выполнять свои обязанности.

Протрубил рог и вражеские войска пришли в движение.

Из-за замерших всадников вперед выступили пехотинцы, вооруженные луками, которые, рассыпавшись по полю, стали приближаться к баталиям.

Подойдя на расстояние выстрела, они натянули свое оружие и почти одновременно спустили тетивы. Сотни стрел полетели в сторону имперцев, но ответа не последовала. Китарион еще до сражения приказал арбалетчикам укрыться за большими щитами до момента атаки конницы.

Залп следовал за залпом, не принося ощутимого успеха. Живые были отделены от каленых наконечников деревом и металлом, а мертвые стрел не боялись.

Вновь прозвучала труба - марейский командующий оказался сообразительным - и лучники, дав напоследок еще один залп, отошли на свои позиции.

В это время земля под лагерем пришла в движение - наступило время магов.

– Защита!
– заорал Кштирион.
– работайте, лентяи, это всего лишь маги земли! Что вам сделает Дочь?

Некроманты, ответственные за оборону, сомкнули руки и, раскачиваясь в такт одним им известной музыке, принялись нараспев читать заклинание, переливая свою силу в самого опытного, которому и предстояло сладить с надвигающейся напастью. С каждым новым слогом тряска становилась все слабее, пока, наконец, совсем не прекратилась.

– Молодцы! Прирежьте какого-нибудь пленника, чтобы восстановиться, да живее!
– Приказал некромант, поднимая обе руки вверх над головой.
– Силу на меня!

Китарион однажды уже видел это - как слова стекали с губ, облекаясь в огонь, пульсирующий на ладонях. Только на сей раз шар был размером не с голову человека, а, наверное, раз в пять больше.

Последние слова были произнесены, и шар исчез в руках некроманта, а вслед за этим ревущий поток пламени рухнул с небес и накрыл собою центр марейнийской армии.

Ему навстречу взметнулся пылевой шит, принявший на себя удар и поглотивший почти все заклинание. Почти...

Несколько капель все же пробилось и со стороны марейского строя до лагеря долетели чудовищные вопли людей, заживо сжираемых колдовским огнем.

Китарион подумал, что имперцам очень повезло: рысаки сохранили не только веру в Дочь, но и ее магов. Явись на поле боя Орден или чародеи Брата, и даже он не взялся бы предсказать результаты.

Раздались радостные крики, но Кштирион выглядел мрачно.

– Капитан, - крикнул он, повернувшись.
– Магов у них больше, чем мы думали. На мою помощь не рассчитывай - мы уйдем в защиту.

– Понял, справлюсь и сам, главное, прикройте нас. Не хочется умереть под градом камней.

– Прикрою, земля - не огонь, - отвернулся маг.
– А ты начинай справляться.

Конница марейнийцев двинулась вперед, переходя с шага в карьер. Выглядело это красиво - колыщущеся море цветов. Флажки-баннеры на копьях, развевающиеся на ветру, и многие сотни голосов слились в один протяжный вопль:

– Марейния-я-я-я-я!!!

– Приготовиться к отражению атаки, - приказал Китарион Лисириону, незаметно ставшему его правой рукой и телохранителем.

Лисирион хмуро кивнул, ему тоже не нравилось быть вдалеке от поля боя, и подул в рог.