Пехотинцы опустили пики, а арбалетчики, вскинув свое оружие, отправили в сторону приближающейся конницы тысячи болтов.

Сражение началось.

И для конницы рысаков едва не закончилось на острых пиках баталий. И тогда вновь зазвучал горн. На сей раз он звучал тревожно и прерывисто, и всадники отхлынули назад столь поспешно, что отступление походило на паническое бегство, однако Китарион слишком хорошо знал старого рысака, чья могучая воля поддерживала в маренийской армии железную дисциплину. Враги что-то задумали.

И он не ошибся. Едва только поредевшие конные сотни заняли свое место на противоположной стороне поля, земля перед ними в нескольких местах вздулась и начала пониматься. Рукотоворные холмы стремительно приобретали человекоподобную форму, у них выделились ноги, затем четыре руки, потом некоторое подобие головы.

Еще несколько мгновений, и вот, перед вражеской армией замерли десятка три огромных - в два человеческих роста - существ, созданных из земли.

– Что это такое?
– крикнул Китарион некроманту.

– Проблема, - устало ответил тот, утирая пот со лба.
– Они призвали големов.

– Сделай что-нибудь.

– Не могу. Все колдуны заняты тем, что не дают марейнийцем разверзнуть землю под нашими ногами, так что выкручивайся, как знаешь!

Гвардеец выругался.

– Скажи хотя бы, что можно сделать с этими тварями?

– Изрубить на куски, больше ничего. Но не надейся, что будет легко.

Китарион и не надеялся. Он наблюдал за тем, как вражеские големы двинулись впред, нацелившись на главную баталию. Одновременно с этим, вся марейская пехота рассосалась по флангам, а конница сформировала три клина. Замысел Ниргашта Руилинэля был очевиден: разбить строй главной баталии и ввести в прорыв основные конные силы, разметав основной отряд имперцев по полю. Пехота же в это время должна была сраховать фланги от атак второстепенных баталий, которые кольценосец и так не мог двигать угрозы из-за крупных конных отрядов, один из которых по сведению некромантов приближался к полю боя через лес, а второй маячил в паре тысяч шагов поодаль.

С умопомрачительным грохотом големы столкнулись с мертвецами главной баталии. Они ломали копья и пытались пробиться вглубь строя, крушили мертвых, расшвыривая тех направо и налево, однако, Китарион через магов успел передать рыцарю смерти, управлявшему баталией, приказ, и часть мертвецов, побросав пики, взялись за топоры, рубя ими спрессованную землю.

Мертвое сошлось в схватке с мертвым. Со стороны это выглядело величественно и красиво, вближи же, наверняка вызывало лишь ужас.

– Проклятье, - Китарион начал нервничать.
– Мать с ними, с флангами, резервные баталии вперед, пускай зайдут этим земляным тварям в тыл!

Марейнийцы словно ждали этого - пехота, оглашая окресности диким воем, безо всякого строя, обезумевшей толпой кинулась на его отряды. Враги дрались с упорством обреченных, зубами прорывая себе пусть сквозь пики, отводя их собственными телами, бросаясь на врагов безо всякого страха смерти. Им было за что сражаться и что защищать, и рысаки это понимали.

К конному отряду, нависшему над правым флангом, отправилось несколько всадников. Итак, с минуты на минуту на ослабленные баталии следовало ждать атаки, но и это было не главной проблемой - хуже всего дела обстояли в центре, где на помощь последним оставшимся в живых големам враги бросили конную тысячу, часть из которой смогла пробраться через прорывы в строе и принялась расширять его. Почему бездействовала основная масса конницы, Китарион не знал, но подозревал худшее. Он не ошибся - земля неожиданно дернулось, громыхнуло, и над полем повисло облако удушливой пыли.

– Что происходит?
– закричал Китарион Кштириону.

– У них остался резерв!
– огрызнулся мокрый от пота Кштиритион, после чего сплюнул кровавый сгусток на землю.
– И они нас приложили. Специально копили силы, но больше, думаю, рысакам сказать нечего.

А большего и не требовалось. Когда пыль осела, кольценосец сумел оценить потери, и они не радовали - в главной баталии появилась еще одна значительных размеров брешь, которую уже закрывали копейщики из глубины строя, но слишком медленно - вражеские всадники ждали этого удара. В открывшийся прорыв тотчас устремились все оставшиеся марейнийские всадники. Баталия была разбита с двух сторон, и размахивающие длинными мечами рыцари прорвались-таки до центра, сея смерть среди арбалетчиков.

– Проклятье!
– выругался Китарион.
– Рыцарей смерти на помощь центру. Быстро.

Он наблюдал, как ряды всадников, закованных в полные доспехи черного цвета, пустивших своих коней галопом, приближаются к агонизирующей баталии, и продолжал сжимать эфес меча. Наблюдал за избиением марейнийской пехоты. За приближающимся с поля отрядом. Рысаки должны дрогнуть. Они не могут не отступить! Мертвый в схватке с живым просто обязан выйти победителем - ему не страшно умирать, он не боится боли. Враги бросили в бой все свои резервы, кроме трех тысяч, опаздывающих к сражению, и они не успеют! Это поле не превратиться во вторую Пауковку. Если Мать еще любит своих детей, этого не произойдет!