– Постарайтесь не убивать их, - ответил Мельтиар.

Я повернулась, чтобы идти к машине, но он поймал мою руку и сказал:

– Я обещал тебе, что мы вернем Лаэнара. Так и будет.

33.

Я видел движение света и тени, чувствовал дыхание ветра. Он нес в себе память песен, звуки волшебства. И от этого каждый вдох был наполнен прохладой, золотистые искры сияли в нем, как в глубине ручья.

Я дома. Я в Роще.

С этой мыслью я раз за разом погружался в темноту, почти растворялся во сне, - но звенящая, острая нота не давала отрешиться, выбрасывала в явь. Но снова и снова я не успевал понять, о чем кричит это режущий звук, - осенний ветер успокаивал меня, увлекал в забытье.

Я очнулся, когда вспомнил имя этой ноты.

Боль. Она свивалась и ныла в животе, ее ветвистые отзвуки текли вверх, затихали в груди.

Я потянулся навстречу боли, ощупал себя. Ожидал, что пальцы увязнут в крови или коснутся повязки, - но под моей рукой был шрам, выпуклый, неровный.

Такие раны не заживают сами. Песня исцеления вернула меня к жизни, и боль - знак, что я на верном пути.

Я открыл глаза.

В распахнутом окне колыхалась занавеска, сквозь белое кружево виднелась синева неба. Узорчатая тень скользила по доскам пола, подходила к кровати и отступала, как прибой. Ветер шелестел страницами книги, лежащей на столе, - я оставил ее там вчера или много дней назад, и в шорохе листов мне чудились первые строки.

"Есть пять миров, и тот, что лежит к юго-западу..."

На спинке стула висело мое оружие, я видел следы крови на острие.

Я не в Роще. Я в своем доме, в Атанге.

Как это возможно?

Я не чувствовал гари, не слышал выстрелов и криков. Но из глубины дома доносились тихие звуки: приглушенные голоса, скрип половиц, шаги.

Дверь отворилась, и в комнату вошла Нима.

Я улыбнулся и сказал:

– Я знал, что ты здесь.

Мой голос был слабым и хриплым.

Нима замерла на миг, смотрела на меня, словно не веря. Она казалась сейчас почти нереальной - осунувшаяся и бледная, как после тяжелой болезни.

– Ты очнулся!
– Нима подбежала ко мне, опустилась на пол возле кровати, взяла меня за руку.
– Ты был без сознания два дня, все время бредил, говорил, как тогда... Но я ничего не могла разобрать.

Как тогда, много лет назад, когда мы с Нимой поняли, что я могу видеть будущее.

– Они все ошибались, - сказал я. Нима смотрела на меня, я видел слезы в ее глазах, и говорить было больно, я боялся расплакаться сам.
– Ты очень сильная волшебница. Я бы умер без твоей песни.

– Лаэнар мне помогал, - прошептала Нима.
– Я не справилась бы одна...

Лаэнар. Для каждого из их народа волшебство - как дыхание.

– Он здесь?
– спросил я. Нима кивнула.
– Как мы здесь оказались?

Она стала рассказывать, и я закрыл глаза. Сон подступал все ближе, слова Нимы текли сквозь него: "мы были совсем рядом, я не знала, где нам еще спрятаться", "никто не пытался зайти", "потом перестали стрелять..."

Я не заметил, как сон сомкнулся надо мной.

Когда я вновь открыл глаза, боль почти исчезла. Затаилась глубоко внутри, вздрагивала от каждого движения, но не вонзалась в мысли, не мешала жить. Давно затихшая песня исцеления обвивала меня, скользила в воздухе. Нима пела надо мной, пока я спал.

Я приподнялся, сел на кровати. Боль тихонько заныла, но не воспротивилась. Тело казалось невесомым, словно я летел, и мысли текли ни за что не цепляясь, как во сне.

Пока я спал, тени сдвинулись, свет изменился, - солнце поднялось над крышами домов. Но по-прежнему было тихо, словно в городе никого не осталось, кроме нас.

Возможно, так и случилось.

Я позвал учителя. Его имя растворилось в осеннем воздухе, исчезло, не достигнув цели.

Нельзя сидеть здесь и ничего не делать. Я должен узнать, что произошло.

Браслеты по-прежнему сжимали запястья и лодыжки - небо станет моим. И песни звучали в глубине оружия - все до единой, даже та, незнакомая, - Зертилен пел ее в день, когда я улетал на границу.

Я жив и смогу сражаться.

Зайдя в ванную, я машинально повернул кран - вода, ледяная и прозрачная, устремилась вниз. Это было так странно, что я застыл, подставив ладони бегущему потоку. Я раньше был уверен - когда начнется война, вся прежняя жизнь разрушится, мы будет восстанавливать ее по крупицам. Но я вернулся из битвы в свой дом, и вода течет из крана, такая же чистая, как раньше.

Мои руки коченели, и все ясней становились мысли.

"Ты все время бредил, как тогда", - сказала Нима.

Отблески видений подступали ко мне, я различал их сквозь прозрачный бег воды.

Я видел воду, - отражения солнца дрожали в ней, голоса птиц звучали вокруг. Вода плескалась в чаше, чашу держали женские руки. Девушка протягивала мне воду, и я пил. Этот напиток был сладким, таким сладким, что на миг остановилось сердце, пропало дыхание, - и видения отпустили меня, вернули к яви.