Шрифт:
– Не жалуюсь, доктор, - ответил Павел.
– Выл нервный шок. Сейчас главное - покой, крепкий сон и вот такая милая девушка.
– Доктор показал на Валю.
– Ее обворожительная улыбка вылечит любого. Вы кем товарищу летчику доводитесь?
– спросил ее доктор.
– Я просто знакомая. Меня попросили посидеть.
– Ну, посидите, а я пойду пропишу лекарства. Главное же лекарство, молодой человек, покой. Да, да, покой…
– Все они такие чудные, - сказал Павел, когда врач удалился, и показал Вале на стул: - Присядьте. Хотя дайте, пожалуйста, попить. Во рту пересохло.
Валя принесла чайник с холодным кипятком, приподняла голову Павла, прикоснулась носком чайника к его губам. Павел жадно начал пить. На его мускулистой шее вниз-вверх забегал кадык.
«Хороший ты мой Пашка, - говорили большие голубые глаза Вали.
– Если бы ты знал, в каком положении сейчас твоя добрая, славная Тонечка. Ведь она не вынесла удара и слегла от сердечного приступа в больницу. Выдюжит ли, перенесет ли? Не дай бог, как говорится, останешься ты, Пашка, боевой и славный Пашка Мальцев, один-одинешенек, будешь горе мыкать».
Бортов, отправив Павла в госпиталь, попросил Валю заехать к Тоне, осторожно сообщить ей о госпитализации мужа. Но Валя не успела переступить порог квартиры - сунулась мокрым лицом в плечо Тони, разревелась.
Тоня, как стояла посреди комнаты, так и окаменела. Только и успела произнести: «Что с ним? Ну, говори!» Побледнело лицо, посинели губы, на лбу выступил холодный пот.
В кроватке, стоявшей возле стенки, вдруг заплакала Леночка.
Валя пришла в себя, бросилась к ведру с водой, прыснула на лицо Тони. Соседка принесла валерьянки, несколько капель с силой влила в рот Тони, и та чуть приоткрыла глаза.
– Девушки, дорогие, где он?
– сказала Тоня и опять забылась.
Соседка вызвала «скорую помощь», и Тоню отправили в больницу.
Павел немного подремал. Когда открыл глаза, увидел Валю, нахмурился.
– Вы еще здесь, Валя?
– Да, Павел Сергеевич.
– Почему вы не идете домой?
– Успею.
– А Тонечка не приходила?
– Наверное, она сегодня уже не придет. Сами знаете, утомилась, сутки сидела, и Леночка…
– А-а, Ленок. Приводите ее сюда. Пусть Тонечка приведет.
– Зачем еде, Павел Сергеевич, ребенок ведь…
– Ничего, она вся в меня, Валя.
– Это хорошо. Когда в отца, говорят, счастливая.
– То-то счастье отцу привалило, хоть лопатой греби.
– Разберутся, Павел Сергеевич.
– Кто? Загубисало? Жди.
– Зачем Загубисало? Повыше есть.
– Выйду, напишу. Самому высшему напишу. Если в войну помог, поможет и сейчас. Ведь я…
– Обязательно разберутся.
– Напишу, все напишу… - Помолчал и о другом: - Бортов не заходил, Валя?
– Иван Сидорович? Звонил.
– Ну и что?
– Спросил, как дела у вас. Я сказала: молодцом выглядит.
– А он?
– Я, говорит, так и знал, все обойдется,
– Хороший он человек, Иван Сидорович.
– Да, душевный.
Вошла палатная сестра. Строго посмотрела на Павла.
– Выпейте, больной, - сказала она и поставила на тумбочку лекарство.
– А разговаривайте поменьше, вредно.
– Хорошо, сестричка, - ответил Павел и послушно проглотил лекарство, которое ему подала Валя.
– Ну, отдыхайте, Павел Сергеевич, - сказала Валя и поднялась со стула.
– Я в коридоре посижу.
Валя вышла. Павла окутал глубокий сон.
Глава пятая
Мальцев сидел в маленьком полутемном подвале - пивной, уставившись помутневшими глазами в кружку…
У Павла сразу все пошло как-то вверх тормашками. Лишь успел встать на ноги, как его вызвали в горсовет, прочитали бумагу о лишении звания Героя, вежливо попросили Звезду. Павел, отупевший от всего, осторожно отцепил ее от кителя, поцеловал и отдал.
– Еще что вам отдать?
– спросил Павел.
– Вот это?
– показал на протезы, резко нагнулся, схватился за ремни правого протеза, расстегнул их, сорвал желтый ботинок-протез с ноги.
– На, бери! Бери же!
– прохрипел он и шагнул на культе.
– Что вы с ним делаете?!
– крикнула стенографистка и кинулась к Павлу. Она подхватила его под мышки и усадила на стул.
– Разве можно так, Павел Сергеевич?
– сказала она с легким укором.
Из руки Павла выскользнул протез на пол. Стенографистка взяла протез, повертела его своими маленькими руками, осторожно обула Павла. Освоившись с непривычным для нее делом, она застегнула ремни, взяла поводырь-палку с набалдашником и, вручив ее Павлу, сказала: