Он замолчал. Его слова для меня не имели смысла.

– Я не хотел ранить тебя. Я бы никогда не причинил тебе боль. Я принял тебя за… Я думал, ты хочешь навредить ей! Прости меня, Шут. Мне так жаль! Но кто изувечил тебя, кто заставил тебя страдать? – Я взвесил то немногое, что мне было известно, – Школа, в которой ты вырос… они сделали это с тобой?

Я видел, как едва заметно поднимается и опускается его грудь, и упрекнул себя за то, что задаю ему вопросы.

– Тебе не обязательно отвечать. Не сейчас. Подожди, пока мы исцелим тебя.

Если мы сможем. Моя рука лежала на его изорванной рубахе. Я чувствовал под ней его ребра со старыми, плохо залеченными переломами. Как он мог быть живым? Как он мог зайти так далеко, слепой, одинокий и искалеченный? Он искал своего сына? Мне следовало стараться намного, намного сильнее в поисках мальчика, если Шут так нуждался в нем. Если бы я только знал, если бы мог догадаться, в каком отчаянном состоянии он находился. Я подвел его. На настоящий момент. Но я помогу ему. Я сделаю это.

– Стыд, – выдохнул он единственное слово.

Я склонил голову, думая, что он прочел мои мысли и упрекнул меня. Он заговорил снова, очень тихо:

– Вот почему я не позвал тебя на помощь. Поначалу. Мне было стыдно. Слишком стыдно, чтобы просить помощи. После всего, что я сделал. С тобой. Как часто я подвергал тебя страданиям? – Его серый язык попытался смочить шелушащиеся губы. Я открыл рот, чтобы заговорить, но он сжал мою руку. Он собирался с силами. Я молчал.

– Как часто я наблюдал за тем, как капкан смыкается вокруг тебя? Действительно ли это должно было быть для тебя настолько ужасно? Старался ли я достаточно сильно, чтобы найти иной путь сквозь время? Или же я просто использовал тебя?

Он израсходовал свой запас воздуха. Я хранил молчание. Он использовал меня. Он уже признавался мне в этом, и не раз. Мог ли он изменить течение моей жизни? Я знал, что часто одного или двух его слов было достаточно, чтобы я переосмыслил свои действия. Я хорошо помнил, как он предупреждал меня насчет Галена и даже предлагал мне прекратить обучение Скиллу. Что, если бы я последовал его совету? Никогда бы не было того избиения, которое почти ослепило меня и обрекло на годы повторяющейся головной боли. Но когда бы я обучился Скиллу? Знал ли он о таких вещах? Знал ли он, куда бы привел меня каждый из непройденных путей моей жизни?

Он сделал небольшой вдох:

– Когда пришла моя очередь пройти через пытки, испытать боль? Как я мог позвать тебя, чтобы ты спас меня от этого, когда сам я тебя от этого не избавил, не заставил свернуть с пути? – Его речь была прервана кашлем, таким слабым и тихим, словно поперхнулась птица. Я поднял свою руку с его груди. Я не мог выносить, как он отчаянно борется за каждый вздох.

– Тебе… никогда не стоило так думать, Шут. Я никогда не видел это в таком свете.

Сдавленный вдох.

– Я видел. В конце. – Еще один вдох. – Когда на собственном опыте узнал то, что просил у тебя. Как минута причиненной боли становится вечностью.

Он снова закашлялся. Я склонился к самому его лицу и сказал очень мягко:

– Это было очень давно. И тебе уже слишком поздно просить прощения, так как все извинения были даны много лет назад. Не думаю, что было что-то, что мне нужно было бы прощать. А теперь перестань говорить. Побереги силы. Они понадобятся тебе для нашего путешествия.

Достаточно ли у него сил, чтобы пережить переход через Скилл-колонну? Смогу ли я провести его, не связанного со мной Скиллом? Но я смог проникнуть в его тело. Несомненно, это что-то значило. Что между нами все еще была какая-то связь. Гадать бесполезно. Я знал, что он не выживет, если этой ночью я не отвезу его в Баккип. Так что я попытаюсь. Мы пройдем сквозь камни вместе, и если–

Пчелка заговорила рядом со мной. Ее голос был тише шепота:

– Ты уезжаешь?

– Ненадолго. Чтобы отвезти моего друга к целителю. – Что, если я не вернусь? Что, если никто из нас не выживет, что тогда будет с ней? Я не мог думать ни о том, ни о другом. Я все еще был уверен, что должен попытаться. Я не испытывал никаких сожалений, рискуя своей жизнью ради Шута. Но ее будущее? Я слегка повысил голос, – Шун и ФитцВиджилант отвезут тебя назад в Ивовый Лес и присмотрят за тобой, пока я не вернусь домой.

Ее молчание было красноречивым. Я взял ее маленькую ручку в свою и тихо сказал:

– Я обещаю, что вернусь, как только смогу.

Лжец. Лжец. Лжец. Это было обещание, которое я не имел права давать, точно не зная, что выживу в путешествии.

– Нам с леди Шун было бы весьма полезно узнать, что именно сейчас происходит. Кто этот нищий, почему вы напали на него, куда мы едем, и почему вы оставляете Пчелку на наше попечение без всяких предупреждений или приготовлений? – ФитцВиджилант не пытался подавить нотки гнева в своем голосе.