Я сижу на стуле, лицом к решетке Пиллара и ощущаю в себе некую суперсилу.

– Поговаривают, что Льюис Кэрролл, должно быть, сидел на наркотиках, чтобы написать такую замысловатую, бессмысленную и радикальную сказку, как Приключения Алисы под Землей.
– Пиллар как всегда стреляет в меня одним из своих, казалось бы, неуместным замечанием. Он даже не удостаивает меня взгляда, обращаясь со своим кальяном, словно с новым Порше.

– В Стране Чудес, вы имеете в виду.
– Я поерзала на стуле, попавшись в ловушку его безумной реальности.

– Ее именовали Подземельем, пока Льюис не опубликовал свое первое издание в 1865, - посвящает меня Пиллар.
– Было опубликовано две тысячи копий, прежде чем он пришел в себя и изъял их с рынка, чтобы переиздать под заглавием “Приключения Алисы в Стране Чудес”.

– Почему он так поступил?
– Я потрясена тем, как он мастерски может менять тему разговора. Я то думала, мы будем говорить о том, что произошло сегодня.

– Большой вопрос, - он шевелит пальцем в перчатке.
– На самом деле, ответа на него у меня нет. Историки расскажут тебе, что Джон Тенниел, его гениальный художник, так и не был до конца удовлетворен иллюстрациями. Правда в том, то Льюис оставил множество посланий в книге, которые, по мнению Тенниела, не были сокрыты в первом издании. Льюису понадобилось переписать книгу еще раз.

– Ему удалось изъять две тысячи копий с рынка?

– Все, за исключением пятидесяти копий, - Пиллар поднимает свой экземпляр, словно Олимпийский факел.
– Это одна из них.

– Значит, поэтому Вы обращаетесь с ней как с Вашей персональной Библией Страны Чудес.

– Я не думаю, что я религиозный человек, Алиса .. я предпочитаю комиксы, - отвечает он, - Но я понял твою метафору. Тут есть главы, доселе незнакомые людскому оку.
– Он делает шаг в пятно света в камере. Впервые за все время, я замечаю, что с кожей Пиллара что-то не так. Поэтому, вероятно, он носит столько одежды. Словно у него аллергия, и кожа, похоже, собирается слазить.

– Почему Чешир сказал Констанции, будто ее придет спасать девушка по имени Алиса?
– перебила я. В голове роится множество вопросов. По - крайней мере, я заслужила получить ответ на парочку.

– Разве не странно, что ты говоришь об Алисе в третьем лице, будто это не ты?

Я пожимаю плечами. Этого самого вопроса я избегала весь день.

– Я не Алиса, - говорю я ему.
– Даже когда Констанция заставила меня думать что я должна быть ею. По возвращении я обдумывала этот вопрос и пришла к выводу, что эта идея безумна. Быть этого не может, даже рассуждать логически. Настоящая Алиса жила в 19 веке. Мы же в 21.

– Когда дело доходит до Страны Чудес о какой вообще логике может идти речь?
– говорит он.
– Знаешь, что я думаю? Думаю, ты просто боишься быть Алисой.

– С какой стати Вам говорить подобное?

– Потому что ты думаешь, будто ты хрупкая. Все то безумие, что ты повидала в так-называемом нормальном мире для тебя слишком, -его взгляд необычайно пронзителен.
– Включи телевизор и ты увидишь все безумство мира. Войны, убийства, зависть, ненависть и прочие грехи. Не так так уже и хочется пойти и помочь людям, когда как ты можешь просто остаться в своей уютной палате и кровати, там, внизу. Ведь, там, внизу, все так просто, да?
– Он подается вперед.
– Ты уверена, что тебе есть где провести ночь. Тебе нет нужды волноваться о завтрашнем дне. А в твоем случае, прошлое не обременяет тебя. Все что тебе нужно сделать взамен на еду - время от времени развлекать надзирателей тридцатью минутами шоковой терапии. Жизнь так проста для безумной.

Я замечаю, что крепко сцепила руки, пока внимала его словам. Я ненавижу, что он видит меня насквозь. Я никогда не думала обо всем этом в подобном ключе, но он сорвал настоящий джекпот, своей теорией о нормальном мире. Мне было неуютно там, и я хотела вернуться в свою сумасшедшую палату, откуда я постоянно пыталась сбежать. Ощущение ужасное. Нечеловеческое и неправильное. Но таков мой страх перед нормальными людьми. Рассуждая об этом, могу сказать, что мне ни разу не встречался такой Мухомор, который был бы способен запереть маленькую беззащитную девочку в темном чулане, как это сделал Чешир.

– Знаешь, кто такие безумцы на самом деле, Алиса?
– говорит Пиллар с зажатой меж губ трубкой.
– Простые лентяи, которые выбирают легкую жизнь.

– Поделитесь со мной тем, что Вы курите.
– Я пытаюсь пошутить, опуская тот факт, что он читает меня, словно открытую книгу.
– Кажется, Вас неплохо накрывает.

– Берегись своих желаний, Алиса, - говорит он.
– Я один из тех немногих, кого Льюис прописал весьма тщательно. Я имею в виду, кем бы я был без мухоморов, кальяна и дыма?
– он поднимается и начинает притопывать ногами на месте. Забавно наблюдать, как он танцует и развлекается. Кто он: безжалостный убийца или простой мошенник?

– Можно полюбопытствовать, почему Вы сейчас танцуете?

– Это не танец. Я бегаю по кругу. Бежишь так быстро, что кажется, ты стоишь на тот же самом месте, - отвечает он.
– Это напоминает мне о том, что от судьбы не убежишь. Но что мы все обо мне, да обо мне, Алиса. Что ты чувствовала после сегодняшнего спасения Констанции?

– Я…..- я пожимаю плечами.
– хорошо. Душераздирающе, но все же хорошо. Если случиться так, что я буду вынуждена жить в нормальном мире, то мне придется спасать по душе в день, чтобы оставаться в здравом уме.