– Невероятно, - только и может произнести Пиллар, - И в какое же направление?

– Прямо за мной, - я оборачиваюсь к портрету Льюиса Кэррола.

– Как любил говаривать Чешир: Пока ты не знаешь, куда ты идешь, любая дорога выведет тебя к твоей цели, - сказал Пиллар.

Несмотря на то, что я достаточно долго рассматривала портрет Льюиса Кэрролла, ничего обнаружить мне так и не удалось. Полный провал. Все туристы уже понемногу заскучали, все - кроме старушки. Она самая внимательная.

– Скажи мне, Алиса, а Льюис Кэрролл улыбается на портрете?

– Нет.
– Я проверяю дважды, на случай, если мои глаза меня подводят. Этим утром я принимала лекарство. Должно быть, нужно еще, поскольку я начала уставать.

– Проклятье. Разгадка должна быть элементарной, - говорит Пиллар.

– Может что-нибудь спрятано за портретом, - предполагаю я.

– Я знаю, что может означать шесть часов!, - перебивает старушка. Ее ухмылка очень смешная. Она наслаждается процессом больше, чем семилетний ребенок чтением книги Алисы в Стране Чудес с картинками.

– Правда?
– она может быть моей последней надеждой.

– В шесть часов Безумый Шляпник останавливал время, крича ужасным голосом. Так говорила Красная Королева, - говорит она.

– А леди права, - говорит Пиллар мне в ухо.

– И что?
– удивляюсь я, - Какое отношение ко всему этому имеет Безумный Шляпник?

– Быть может, это косвенное направление к Шляпнику? Чем он известен?

– Чаем, своей шляпой и безумными вечеринками, - ответила я.

– Вот и ответ, - сказал он, но я его не поняла.

– Думаю нам нужно обратить внимание на чашки у входа в Большой Зал, - предполагает пожилая женщина, - Где Шляпник - там и чашки.

Я даже не знаю, понимает ли она, что тут вообще происходит. Полагаю, она считает, что это некое интерактивное собрание Оксфордского Университета, с целью привлечь туристов.

– Я всегда считал, что книги Льюиса Кэрролла подходят людям от девяти до девяносто девяти лет, - говорит Пиллар.
– Ей случайно не за сотню, а?

– Умолкните.
– Я бегу через весь зал, расталкивая туристов. Ловлю глазами охранника, но он не обращает на меня внимания. Интересно, знает ли он обо мне.

Я снова оказываюсь у входа с огромным столом с тарелками и дюжинами пустых чайных чашек. Я проверяю каждую.

– Она Алиса Бонд, - хлопает в ладоши старушка.

– Все чашки пусты, все - кроме одной, - говорю я Пиллару.

– На ней написано “выпей меня”?
– спрашивает Пиллар причудливым голосом.

Я не теряю времени. Тянусь рукой к чашке, беру ее, и мои пальцы дотрагиваются до какого-то предмета. Вот и оно - то, что я искала.

– Еще одни часы….цифровые, - говорю я.

– Работают?
– спрашивает Пиллар.

– Нет.

– Потри их словно бутылку с джином, - я услышала, как он делает затяжку.
– Уверен, они начнут обратный отсчет.

– Почему?
– я все равно тру их о рукав.

– Те часы в сыре тикали, и остановились, когда ты потерла их. Эти же, наоборот, должны заработать, когда ты потрешь их. Это некая разновидность чепухи. Чешир подстраховывается.

– Но часы остановились на отметке шесть. Он не мог предугадать, когда они попадут мне в руки, - говорю я.

– Часы могут остановиться, когда часовая и минутная стрелка зафиксированы, Алиса. Это не так уже сложно сделать. Теперь, потри эти часы.

Что я и делаю. Пиллар прав. Это секундомер. Цифровой счетчик начинает отсчет в обратном направлении. Осталось шесть минут, о чем я и сообщаю Пиллару.

– У нас осталось лишь шесть минут. Новый срок, - отвечает Пиллар.
– Тик. Перемотка. Безумие начинается вновь.

– В чашке должна быть еще одна подсказка, потому что это определенно последняя часть загадки, - предполагает Пиллар.

Старушка вынимает кусочек бумаги из чайной чашки с глупой ухмылкой на лице.

– Бумажка, - я разворачиваю ее и читаю Пиллару, - Написано ” четырехбуквенный дуплет”.

– Попахивает интересненьким, - говорит Пиллар, - Что там еще написано?

– Есть нарисованная дверь, стрелка, идущая от двери и нарисованный замОк, - говорю я.

– Дуплет, именуемая также “лестница слов” - это игра, изобретенная Льюисом Кэрролом на Рождество в 1877 году, - пояснил Пиллар.
– Это простая игра. Я говорю тебе слово и четырех букв, и прошу тебя, чтобы ты превратила его в другое слово, при этом можно менять только по одной букве за раз.