Если бы меня не заинтересовали навороты, я бы просто пошел мимо. А так я остановился посмотреть на машину — и лишь потому, когда она развернулась и скрылась в темноте, поравнялся с подъездом. И сразу же оттуда выглянула Маргаритка.

Увидев меня, она уронила сумочку.

— Пошли, — сказал я ей.

Она подняла сумочку и покорно побрела следом.

— Это что за хмырь? — спросил я, когда мы уже добрались до своего домика.

— Знакомый один. Подвез.

— А-а. Нормально.

Она не хотела признаваться, что живет на огороде в будке, и придумала себе более приличный адрес — понял я. Джип — это серьезно.

— А кто он, этот знакомый? Деньги у него хоть водятся?

Если бы Маргаритка сказала “да”, я бы использовал и этот шанс. Я бы все про него выпытал. И ему бы пришлось поделиться этими самыми деньгами.

— Откуда я знаю? — пожала плечиками Маргаритка. — Он же меня просто подвез.

Вдруг она даже не села, а прыгнула ко мне на колени.

— Брич, я люблю только тебя. Я однолюбка. Если полюблю — то до смерти! Я всегда это про себя знала! — быстро заговорила она. — Помнишь, как ты меня у ментов отнял? Я тебя сразу полюбила! И ребенка я рожу только от тебя!

Это меня в восторг не привело.

— Я вольная птица, — сказал я, — а ребенок — держит.

— Знаешь что? — она прищурилась. — Давай я выйду замуж за богатого дядьку, за миллионера, за такого толстого, а ребенка рожу от тебя!

Это было не так уж глупо.

— И ты отпустишь меня замуж за старого толстого дурака? — вдруг с тревогой спросила она.

— Если будет действительно миллионер — отпущу. Нельзя этим женщинам говорить правду...

— Ты самый лучший в мире... — шептала она потом, и я не спорил — пусть найдет второго такого, неутомимого и яростного!

Когда я проснулся было близко к полудню, и она уже куда-то сбежала. Хорошо хоть поесть сготовила. И оставила денег на сигареты. Я заглянул под матрас, нашел ее заначку и сунул к себе в карман. Возможно, уже через несколько дней я ей верну эти гроши, если сегодня повезет.

Хорошо, что мы тогда прихватили кипу старых журналов. Снаружи было прохладно, я сидел, завернувшись в одеяло, и читал. Даже кроссворд разгадал.

Вечером я так подгадал, чтобы они меня ждали.

И тут уж пришлось называть свое имя.

— Брич, — сказал я.

— Как-как? Кирпич? — переспросил Сазан. Очевидно, хотел насмешить Петровича. Тот действительно усмехнулся.

— Нормально, — только и сказал. — А это вот у нас Левый, это — Арчи.

С ними был еще один, но как-то странно сидел, вроде и за нашим столиком, а вроде ногами — уже за соседним. Его Петрович не назвал.

Арчи мне сразу не понравился. У него был тонкий орлиный нос, не попорченный в драках, и сросшиеся брови, такой испанский угрюмый красавчик, наверняка бабы спокойно не могут пройти мимо. Красивый мужчина — это недоразумение. Мужчина должен быть как я-с крепкой физиономией, не более.

Я выставился — заказал всем пива. Поговорили о местном пиве. Поговорили ни о чем.

— А ты к нам по делам, или как? — спросил Петрович.

— От серьезного дела никогда не отказывался, — сказал я. Кто их разберет — может, они задумывают что-то такое, что мне и не снилось, они же местные, лучше знают обстановку.

— Серьезные дела мы и сами любим. Вон Арчи на видеопрокате сидит.

Я прикинул — в городе не меньше сотни пунктов видеопроката. Все равно — мелочь.

— Я вообще иначе понимаю, — сказал я. — Нужно взять хорошие деньги и сваливать. Но — очень хорошие.

— А что ты предлагаешь, Кирпич? — встрял Сазан.

Теперь нужно было помолчать, чтобы слова прозвучали внушительней.

— Я предлагаю брать банк.

— Что-о-о? Ты охренел?! — совершенно неожиданно взвился Сазан, но остальные молчали и сам я был спокоен, как никогда в жизни.

— Тихо, — сказал ему Арчи. — Это интересно, а, Петрович?

— Банк — это да, — согласился Петрович. — И какой же банк ты наметил?

— Я не знаю... — действительно, я не знал, как называется именно этот банк. — Такое угловое здание, многоэтажка, такое коричневатое, главный вход — стеклянные двери на фотоэлементах, второй — за углом, и напротив наискосок — четыре бара...

— Ребята, где это?.. — опять взвился Сазан, но Петрович нехорошо на него посмотрел, очень по-мужски посмотрел, я люблю, чтобы мужчины так строго смотрели...

— Ты говори, Кирпич, говори.

Я испытал внезапное и пронзительное родство с Петровичем. Только мы двое были среди этой шушеры настоящие мужчины. Только мы знали цену вот такому взгляду, и негромкой, весомой, лишенной всяких там выкрутас и переливов речи. Только мы! Билла Бродягу бы еще сюда!..

— Все очень просто. Нужно покрутиться возле этого банка и узнать, когда приезжают за деньгами. Сперва засесть с утра в баре, с понтом опохмеляж, вычислить постоянных работников, потом — в ленч, потом узнать, куда ходят на ленч девчонки, ну, секретарши...