– А эти цветы я срезала для вас, – неожиданно сказала Моника, протягивая Даниэле чудесный букет.

Даниэла не поверила своим глазам. Осторожно прижав цветы к груди, она тихо сказала:

– Спасибо, Моника. Ты даже не представляешь, что они значат для меня.

Низко над трибунами пролетел самолет. Рев его турбин на какое-то мгновение заглушил возбужденный шум трибун. Все подняли головы и повернулись, повинуясь властной мощи его движения. Но едва самолет удалился за горизонт, вниманием толпы вновь завладели события на дорожке ипподрома. И только двоих, казалось, волновали другие проблемы.

– Мне очень жаль, Фелипе, но я не пойду с ними на площадь Гарибальди. Им будет лучше без нас, – твердо сказал Херардо.

– Зачем же они нас пригласили?

– Даниэла просто из вежливости, а… – он не договорил.

– Ну, понятно, – перебил его Фелипе.

– По правде говоря, вы с Джиной ведете себя безобразно. Вчера вечером на вас было неприятно смотреть.

– Я тут ни при чем. Джина все время ищет повод поиздеваться надо мной. «Посмотри на Ханса, какой он большой, какой он сильный…» Тьфу, просто противно.

Херардо засмеялся и хлопнул друга по плечу.

– Надо сказать, ты в долгу не остался, – он вдруг сделался серьезным. – Так не годится. Лучше избегать таких встреч, чтобы потом не жаловаться.

– Но если мы не придем, Джина возомнит, что я ревную.

– Ты ей демонстрируешь это каждую минуту, когда вы вместе. Достаточно посмотреть на твое лицо. Знаешь, она сейчас крутит тобой, как хочет. Смотри, вон и твоя подружка, – и Херардо толкнул приятеля.

– Ты-то хоть не начинай, – недовольно сказал Фелипе.

– Да нет, серьезно – вон она, гляди, – Херардо показал на дорожку. На старте как раз выстраивались лошади для очередного забега. – Ну что, ставим на нее?

Но Фелипе поморщился и отвернулся.

Джина стояла у окна. При виде ее силуэта на фоне ослепительного неба у Ханса сжалось горло. Пение птиц врывалось в комнату и еще больше кружило ему голову. Немцу казалось, что это самая прекрасная и значительная минута в его жизни. Он достал из кармана изящную коробочку и протянул ее девушке. Но она не столько обрадовалась, сколько испугалась, догадываясь о ее содержимом, и точно: на бархатной подложке покоилось прелестное золотое колечко с бриллиантом. Джина вздохнула:

– Ну зачем это, Ханс?

– Это обручальное кольцо для женщины, которую я люблю.

– Ты удивительный человек. Из-за тебя я стану еще более сумасшедшей, чем сейчас.

– За вами решающее слово, Джина.

– Сейчас я не могу ехать в Германию. Мне нельзя оставить Даниэлу одну в то время, когда ей особенно нужна поддержка. Ее Дом моделей без меня развалится.

– Я же сказал, что буду ждать, сколько понадобится.

– Но не в отеле же! Ты должен переехать ко мне.

– Нет, нет, нет, Джина. Я не желаю причинять вам неудобства.

– Господи, да какие там неудобства! Переезжай, и не спорь, – Джина обняла Ханса, но на душе у нее было тяжело.

Федерико и Эдуардо, набегавшись вволю, присели у фонтана на площади. Рядом играли две девочки. И те, и другие старательно делали вид, что не замечают друг друга. Юные кокетки шептались и неестественно громко хохотали. Их соседи, наоборот, сидели с забавно серьезными лицами. Впрочем, разговор у них действительно был невеселым. Эдуардо объяснял другу, что его отец для него умер, хотя и был жив. Федерико, который достаточно настрадался от собственного отца, мучившего и его, и мать, хорошо понимал Эдуардо. В глубине души он даже немного завидовал приятелю: ведь тот так просто избавился от плохого отца.

– Привет, парни! Что это вы такие серьезные? – раздался знакомый голос сзади. Мальчики обернулись.

– Херардо! – воскликнули они в один голос.

– Как дела?

– Нормально, – ответил Федерико. – Спасибо тебе за воскресенье. Матч был классный.

– Я очень рад, Фико. Скажи, Лалито, – произнес Херардо, глядя на окна знакомого дома, – мама сейчас дома?

– Да.

– Отлично. Я… – он замялся, но все же продолжил: – Поговорю с ней немного, а потом выйду поболтать с вами. Идет?

– Ага, – кивнул Федерико.

– Давай, давай, – подбодрил адвоката Эдуардо. И тот пошел к дому.

Федерико подтолкнул приятеля:

– Ну что, видел?

– Ага. Знаешь, мне кажется, Херардо хочет объясниться маме в любви.

– Вот было бы здорово.

– Если они поженятся, это будет клево.

Федерико от всей души был рад за друга. Он уже представлял себе, как тот с матерью переедет к Херардо и избавится от ругани вечно недовольной бабушки. Но собственное будущее его совсем не радовало.