– … В общем, настигают меня гаишники, велят остановиться. Я не спорю, притормаживаю у обочины, хотя мог бы и слинять на своей старушке – мотор-то у меня зверь. Выхожу и вежливо спрашиваю: «В чем дело, лейтенант?» А он мне: «Ваши документы, права». Пришлось отдать… вздохнул Львов.

– Права? – сочувственно спросил бритоголовый парень, одетый в одни шорты.

– Баксы!

Раздался смех.

– Не поверите, у него стало такое лицо, будто я его от голодной смерти спас, – закончил свой рассказ Счастливчик.

Смех усилился.

Львов развернулся, отвечая на чье-то похлопывание, и, увидев Стаса с Верой, заулыбался:

– О, в нашем полку прибыло!

Через пять минут Вера была знакома со всеми, но в голове перепутались имена и незатейливые шуточные характеристики. Запомнился хозяин Артем, его девушка и еще, пожалуй, Соня в сиреневом купальнике и широкополой шляпе, и то только потому, что она слишком громко смеялась и при этом картинно закатывала глаза.

– Сейчас я покажу тебе комнату, где ты сможешь переодеться, – сказал Стас, обнимая Веру за плечо, – а потом отправимся на пляж. Ты плавать умеешь?

– Немного и без всякого стиля. А ты, наверное, хорошо плаваешь?

– Обычно, – с достоинством ответил Стас. Он открыл перед ней дверь: – Располагайся как дома.

Вера оказалась в комнате, где было большое зеркало в витиеватой оправе и огромная кровать под шелковым покрывалом. Она принялась копаться в сумке, доставая шлепанцы и купальник, и тут сзади ей закрыли глаза:

– Угадай с трех раз – кто это? Два первых не считаются.

– Шурка! – крикнула Вера. Та рассмеялась:

– Я, подружка!

Вера обернулась:

– Где же ты пряталась? Я не заметила тебя во дворе.

– Я переодевалась в пляжный наряд. Вуаля! Шурка развернулась вокруг своей оси, демонстрируя себя.

На ней было надето что-то замысловатое, состоящее из веревочек и лоскутков. И Вера моментально успокоилась. Ее бикини по сравнению с Шуриным купальным вариантом казалось верхом целомудрия и совершенства, а она, глупенькая, так стеснялась появиться в нем перед Стасом.

– Давай переодевайся, пока ультрафиолет безвредный. Поболтать еще успеем, – распорядилась Шурка, направляясь к двери.

– А ты Стаса видела? – спросила Вера, глядя в спину подруге.

– Поздоровались мельком, – бросила она, обернувшись. – А что?

– Он не сказал мне, что ты со Львовым будешь здесь.

– А он и не знал, что нас сюда занесет.

Шурка ушла.

Переодевшись в голубое искрящееся бикини, Вера подошла к зеркалу, стоявшему в углу. «Немножко хрупкая, немножко бледная, а в целом очень даже неплохо», – повеселела Вера. Набросив поверх купальника шелковую рубашку, она стала спускаться вниз, но остановилась на верхних ступеньках, услышав раздраженный голос Стаса:

– Зачем ты притащил ее с собой?

– Я притащил? – оправдывался Счастливчик – Она сама притащилась. Ей особого приглашения не нужно, сам, что ли…

Заметив Веру, Счастливчик смолк на полуслове. Особого ума не требовалась, чтобы понять, что разговор шел о Шурке. Ей стало обидно за подругу. Случайно вспомнились слова бабы Зины, мудрой женщины: «Ни один парень не будет всурьез относиться к девушке, если она сама себя не уважает».

Эта история получила свое продолжение, когда Стас и Вера лежали рядом на горячем песке, чуть в стороне от всей компании.

– Может, тебя помазать кремом от загара?
– спросил Стас, глядя на Веру.

– Не нужно. Я хочу хоть немножко загореть.

– Тогда плечи прикрой рубашкой. Ты же зна–

ешь, что в первую очередь страдают плечи, спина и нос, в данном случае речь идет о твоем хорошеньком прибалтийском носике, – поддразнил, ее Стас, но Вера не поддалась на его уловку.

Она наблюдала, как Львов подошел к Шурке, наклонился над ней, потянул за узелок на спине.

– А вот пришел серый волк, – услышала Вера. – Сейчас он дернет за веревочку, дверца и откроется.

Счастливчик дернул, узелок развязался. Но Шурка ловко придержала верх купальника растопыренными пальцами. Свободной рукой она стукнула Львова по спине и крикнула:

– Отстань, дурак!

Парни, игравшие в карты, рассмеялись. Девчонки недоуменно приподняли головы, но тут же вновь опустили их на лежаки: ничего интересного – ребята развлекаются.

Шурка как ни в чем не бывало завязала шнурок на купальнике и снова уткнулась в «Космополитен». А Львов, довольный собой, потянулся за очередной банкой пива.