Он провел пальцами по руке Джона, осторожно погладил разбитые костяшки.

— Какая разница, о чем ты думаешь, глядя на меня? Разве это влияет на лечение?

От этих слов — а может быть, от ласкового прикосновения пальцев или от странного ощущения, с которым голос Шерлока резонировал в груди и отдавался в прижатой к ней спине Джона, — военный врач потерял дар речи.

— Я знаю, Салли сказала тебе, что я ловлю кайф от преступлений, — голосом Шерлок отчетливо подчеркнул кавычки. — Значит ли это, что я не должен их расследовать? Лучше ли будет для жертвы, если детективу безразлично его дело?

Джон попытался было обдумать этот довод, но почти сразу сдался. Логика Шерлока в корне отличалась от обычной человеческой, и разобраться в ней простому смертному было не под силу.

— И все равно это неправильно, — упрямо повторил он. — Особенно в твоем нынешнем положении, — в его голосе зазвучали непреклонные нотки, знакомые любому члену его семьи. Но Шерлок был совершенно не намерен капитулировать.

— Почему особенно в моем положении?

— Ты не видишь, что я делаю, — объяснил Джон. — Прости, Шерлок, но это делает тебя уязвимым. Я могу... злоупотребить твоим доверием.

Шерлок фыркнул и снова обхватил Джона обеими руками. Это был уже не борцовский захват, не попытка удержать, а самое настоящее объятие.

— Я не верю, что ты сможешь. А если и сможешь, то я не против.

— Ты не... — Джон был окончательно сбит с толку. Он перестал крутиться, решив, что, возможно, и к лучшему, что он не видит лица Шерлока. В его голове медленно всплывала догадка; поверить в нее было трудно, но он должен был проверить.

— Шерлок, почему вчера ты пришел в гостиную в одном полотенце? — спросил он и спиной почувствовал, как детектив пожал плечами.

— Чтобы показать тебе, что ты можешь получить то, что хочешь, — тихо произнес он, почти коснувшись губами уха Джона. — Тебе ведь именно это нужно? Физические отношения между нами? — спросил Шерлок таким тоном, как будто предлагал бутерброд или спортивный раздел в газете.

Джон открывал и закрывал рот, но не мог произнести ни звука. Ну все, хватит: если он хочет хоть что-нибудь понять, то должен увидеть Шерлока. Тот слегка разжал руки, когда Джон расслабился, так что ему наконец удалось повернуться лицом к другу. Глаза Шерлока были все еще закрыты.

— А чего хочешь ты сам? — спросил Джон, упираясь ладонями ему в грудь, чтобы бешено колотящееся сердце не выдало его безумной надежды. Надежды на то, что он мог ошибаться, что отстраненность Шерлока не была признаком равнодушия...

Шерлок снова пожал плечами.

— Я уже сказал тебе. Причем не один раз, — он нахмурился. — Физическая близость мне никогда не была интересна, но, думаю, с тобой это будет не так неприятно.

«Хорошо все-таки, что он не видит моего лица», — подумал Джон.

— Я знаю, что между нами есть связь, — продолжал Шерлок, все еще не открывая глаз. — Ты не похож на других людей. Несколько раз ты спасал мне жизнь, еще чаще рисковал своей ради меня. Если тебе нужно мое тело, я не против.

Надежда покинула Джона, оставив тяжесть на сердце и холод в теле. Он отстранился от Шерлока, который на этот раз покорно разомкнул руки, и съехал на пол, подняв колени и прижавшись спиной к дивану.

— Ты будто кость бросаешь собаке — лишь бы не гавкала, — тоскливо сказал он. — Не надо. Мне так же тяжело от твоей жалости, как и тебе от моей.

Шерлок сел с огорченным и расстроенным видом.

— Это не жалость, Джон, — настойчиво возразил он. — Неужели все совершают одни и те же поступки по одним и тем же причинам? — в волнении он даже взмахнул руками. — Ты хочешь спать со мной, а я хочу просыпаться с тобой. В чем проблема?

Шерлок резко захлопнул рот, но неосторожные слова уже вылетели, и Джон немедленно вцепился в них. Конечно, гением дедукции он не был, но у него хватило ума понять, что с последней фразой что-то не так.

— Значит, сам сон тебя не беспокоит, и все разговоры о моей больной спине были лишь для отвода глаз, — медленно сказал он. — Дело в пробуждении.

Шерлок сжал губы и ничего не сказал, но Джон понял, что угадал.

— Почему же ты не хочешь просыпаться один? — задумчиво спросил он в пространство, не рассчитывая на ответ, и, конечно, Шерлок промолчал снова. Джон пристально вгляделся в него.

— Ты сегодня собираешься открыть глаза?

Если бы он не смотрел так внимательно, то упустил бы почти незаметную дрожь в пальцах Шерлока. Но никто не наблюдал за Шерлоком Холмсом внимательнее Джона Ватсона, и это крошечное движение не ускользнуло от него.