Настаивая на том, чтобы они спали вместе, Шерлок в то же время беспокоился, не вызовет ли у него клаустрофобии эта чрезмерная близость, вторжение в личное пространство, которое он неукоснительно защищал. Ему было приятно обнаружить, что рядом с Джоном он не испытывает неудобства или страха.

На самом деле лежать прижавшись к нему было на удивление комфортно: он определенно был не таким, как другие люди. Шерлок чувствовал, что что-то в их отношениях изменилось после того, как он вышел из комы, и дело было не просто в зависимости, вызванной слепотой. Какая-то связь между ними существовала и раньше, Джон почти с самого начала перестал быть одним из толпы, но сейчас это ощущение усилилось во много раз, словно они уже не были двумя совершенно отдельными людьми... Должно быть, все эти фантазии — последствия черепно-мозговой травмы, подумал Шерлок и переключился на решение более насущных проблем.

Он устал, согнутая в локте рука затекла. Между тем между шеей и плечом Джона для нее вроде бы могло найтись подходящее место; приподнявшись и ухватившись для устойчивости правой рукой за спинку дивана, Шерлок начал медленно просовывать левую вперед.

Когда рука продвинулась уже почти до локтя, Джон внезапно заворочался. Шерлок замер. Если он сейчас проснется, то точно не обрадуется. Джон слегка повернулся — теперь он не просто лежал рядом с Шерлоком, а прижимал его к спинке дивана, — и снова затих.

Выждав минуту, Шерлок возобновил свои манипуляции. Еще несколько дюймов — и он сможет лечь. Почти готово... Джон снова пошевельнулся, но Шерлок не остановился: было уже слишком поздно. В это мгновение крепкая рука легла ему на шею, с безошибочной точностью, уверенно, без тени застенчивости пригибая его голову вниз. Этого Шерлок не ожидал никак.

Не просыпаясь, Джон целовал его. Его губы были чуть раскрыты, и Шерлок чувствовал легкий запах зубной пасты — не той марки, что использовал он сам, — и еще что-то трудноуловимое, что он мог определить только как «запах Джона». Шерлок не знал, что ему делать. Инстинкт подсказывал перестать держаться за диван и лечь на Джона сверху, но эта мысль показалась ему слишком странной и даже опасной, так что он отверг ее.

Тело Джона было расслабленным, правая рука спокойно лежала вдоль тела — вне всякого сомнения, он спал. И при этом целовал Шерлока, легко касаясь его губ своими и кончиком языка. Несмело Шерлок прижался к его губам чуть сильнее, приоткрыл рот... О. Это было очень... интересно.

Захват Джона слабел, он погружался все глубже в сон. Когда их губы разомкнулись, Шерлок внезапно ощутил пустоту и наклонил голову. Он успел еще дважды поцеловать Джона, прежде чем тот вздохнул, пробормотал: «Шерлок» и повернулся на бок.

Шерлок медленно лег, прижал левую ладонь к груди Джона и заснул, убаюканный ровным стуком самого надежного сердца на свете.

* * *

И вот теперь, неделю спустя, Шерлок в раздражении который раз поймал себя на том, что тратит драгоценное время, не в силах решить, рассказывать ли Джону об этом поцелуе.

С одной стороны, если бы он признался, что ему понравилось и он не против дальнейших экспериментов в этой области, Джон, возможно, отказался бы от своих идиотских предрассудков относительно жалости и чувства благодарности.

С другой, Шерлок опасался, что для Джона это далеко не пустяк. Если он узнает, что похитил первый поцелуй Шерлока и даже не запомнил этого, то может расстроиться. Шерлок не знал в точности, важны такие вещи или нет. Люди всегда беспокоятся о ерунде... Но что-то подсказывало ему, что вопрос важный и лучше не рисковать.

Это было новое, непривычное ощущение. Конечно, некоторые люди были ему небезразличны, все-таки он не был роботом. Его брат, миссис Хадсон, даже мама, хотя она уже давно его не узнавала... Но ни для одного человека в жизни он раньше не обдумывал допустимость своих поступков.

Шерлок сердито перевернулся на спину и заставил себя переключиться на решение более важных вопросов — по крайней мере, пока не проснется Джон.

* * *

Даже не открывая глаз, Джон мог определить, что Шерлок уже не спит. По ту сторону баррикады строились коварные планы и сочинялись заговоры, и в воздухе висело почти осязаемое напряжение.

— Доброе утро, Шерлок, — как всегда, первым делом сказал он, и детектив немедленно принялся расшвыривать подушки во все стороны. Сегодня он целился особенно высоко, видимо, рассчитывая, что если забросит несколько штук на шкаф, Джон не сможет до них добраться.

Когда с подушками было покончено, они повернулись друг к другу. Джон ободряюще коснулся щеки друга, тот глубоко вздохнул и открыл глаза. Покачал головой. Ничего.

Некоторое время они лежали молча — Шерлок привыкал к мысли о еще одном дне в темноте, а Джон просто любовался игрой света на его лице. Потом Шерлок перекатился на спину, а Джон сел, спустив ноги с постели, и потянулся.

— Какой план занятий на сегодня, учитель? — смиренно спросил он.

Из-за его спины послышалось хихиканье Шерлока.